Магистрат том 2.

А это – то ещё приключение.

Глава 4

Огромная деревянная дверь была открыта и мы свободно вошли вестибюль башни. Над проходом висела яркая табличка, на ней было изображено перо в чернильнице. Это был знак Экспоненты, где каждая составляющая передавала звено факультета.

Оперение указывало на легкость форестьеров: на то, что для полета фантазии никакие границы не могут стать преградой.

Острие пера было знаком экскубариев: напоминание, что слово есть самое грозное оружие.

Чернила олицетворяли школу изменения: воплощение того, что реальность инверсивна, как и писания.

В центре огромного круглого зала висела скульптура Земли, планета медленно вращалась в воздухе, океаны с тихим шумом омывали берега континентов, мерцали огоньками мегаполисы, проплывали и вихрились облачные скопления. Синий шар отражался на блестящем мраморном полу, будто под ногами крутилась другая, но подобная нашей, планета.

Людей в вестибюле почти не было, видимо, мы попали на пересменку. По бокам наверх уходило две лестницы, что причудливо переплетались между собой, словно канат.

Они вели к аудиториям на втором и третьем этаже, выше располагались залы местной библиотеки, коридоры научных лабораторий и кабинеты руководства.

Мы обратились к дежурной, что скучала у стойки информации и она проверила расписание ректора. Оказалось, что он контролировал тренировки своих подопечных на площадке практических испытаний. Проверив по картам, где именно он находится, мы отправились на поиски.

Путь на тренировочную площадку вел нас наверх, по ступеням из книг, и дальше к вратам Кюри.

Второй этаж был застлан коврами, потолок поддерживали полуобнаженные кариатиды, высокие комнатные растения в горшках раскинули зеленые ветви, превратив холл в джунгли. Тут были и пальмы, и папоротники, и цветущий бонсай разных оттенков, – подарки от факультета Филактерии. Через витражные окна в коридоры падали столбы солнечного света, а, учитывая, что на площади Магистрата всегда был день, большего освещения и не требовалось.

Внутренняя планировка башни сильно отличалась от наружного вида, ведь архитектура больше не была связана законами физики. Поэтому экспонента лишь прикидывалась башней, внутри же был построен полноценный учебный комплекс, в котором даже мне было сложно не заблудиться. Коридоры сменялись новыми галереями, от коих тоже уходили мосты и пролеты, закольцовывались в центральном зале. Если посмотреть на эти перепутья сверху, то картина напомнила бы огромную паутину.