Девушка с волшебным платком

Золотая книга не прибавила в толщине ни листочка, да и из тех, что были, исписаны в итоге оказались чуть больше десятка. А способов, о которых Катя раньше читала, набралось всего три. Можно было сделать «Красный клубок», то есть зачаровать обычный клубок, чтобы он разворачивался перед героем, пока не приведет к нужному месту. Или выпустить впереди героя кота, чтобы герой побежал за котом, в точности повторяя его путь, и так попал на особую кошачью тропу, которая быстро выведет, куда надо. Наконец, был вариант взять железный посох и пойти с ним по свету, куда глаза глядят.

Когда посох сотрется, странник окажется как раз на месте — это было что-то совсем уж старинное, чем, по всему видать, никому в голову не приходило пользоваться уже лет сто, а то и триста.

Кате не пришлось долго думать, чтобы выбрать самый подходящий способ — клубок. Тем более она давно уже приметила бордовый Настин шарф, который просто просился стать материалом именно для этой диковинки.

Ради такого дела шарф, конечно, предстояло распустить, а клубок потом заговорить специальными сильными словами.

Повезло еще, что для клубка распускать тоже можно было с помощью волшебства, — с рукоделием у Кати не очень-то ладилось. Так что, к примеру, защитную крапивную рубашку, которую нужно от начала до конца и прясть, и ткать, и шить исключительно своими руками, она сделать не сумела бы. Но вот бабушка Варвара для Маринки и Максимки такие сделала. В качестве предпоследнего средства, прямо перед «Золотым орехом». А рубашки взяли и не помогли.

Катя покачала головой, решительно отгоняя грустные мысли. К этому времени с шарфом она уже расправилась и держала в руках самый настоящий клубок шерстяной нити. Оставалось только произнести сильные слова.

Но тут у Лехи начался очередной приступ. Самый жестокий и изнурительный из всех. Леха неожиданно с громким стоном взвился на диване, так что Белка, по-прежнему дремавшая у него на груди, свалилась на пол и, приземлившись на лапы, сочла за лучшее все-таки убежать. Потом его голова так ударилась о диван, что даже с мягкой подушкой это не могло быть не больно.

Лехины руки и ноги дрожали мелкой дрожью. Пот и кровь текли по его лицу ручьями и капали с висков и подбородка быстрее, чем Катя успевала их вытирать.

А потом все стихло так же внезапно, как началось. Леха опять лежал неподвижно и спал крепко.

Катя прошептала ему:

— Ничего, осталось совсем чуть-чуть.

Но в ее голосе вместо уверенности звенели слезы. Она замолчала и снова занялась клубком.