Девушка с волшебным платком

Официант, наконец, разглядел их столик и с явным облегчением направился прямо к ним.

После этого Катя и Леха получили возможность сидеть в неловком молчании не просто так, а над кофе и десертом.

— Ты ешь торт, — сказал Леха Кате. — Он вкусный, наверное.

Найти невкусный шоколадный торт в этой жизни было не так-то легко, но Катя по-прежнему не хотела есть. Да и неловко было бы уплетать торт на глазах у Лехи, в то время как он не мог этого делать. Тем более, ей вдруг вспомнилось, что он, по его собственным словам, сильно любил сладкое.

Катя отрицательно покачала головой.

— Что-то не хочется. Давай я лучше пока тебе про эту твою "тетку", — Она улыбнулась, припомнив, как Леха звал Ворону. — Расскажу.

Катина улыбка, впрочем, почти тут же погасла. Все-таки история выходила совсем не веселая.

— А, — протянул Леха. — Созрела все-таки.

— Да, созрела, — решительно ответила Катя.

Она сделала глубокий вдох, как будто готовилась нырнуть, и начала свой рассказ с той самой злосчастной встречи в парке.

Как могла коротко, Катя описала нападение зачарованных птиц, свое бегство от них с сестренкой и братишкой на руках, печати ненависти, напряженную борьбу с попытками Вороны похитить Маринку и Максимку. Наконец, дошла до точки, где стало ясно, что ничего толком не могло помочь и было только вопросом времени, когда одна из попыток похищения увенчается успехом.

— Мы перерыли горы информации, но никак не находили решения. Невозможно ведь построить в глухом лесу башню без окон и дверей и на год заточить там двоих маленьких детей, — рассказывала Катя, привычно заводясь от этой темы.

— Но все заклятия, которые, по нашим прикидкам могли помешать печатям ненависти работать, были именно в таком духе. В конце концов, мы почти решились использовать "Хрустальный гроб". Его как раз дядя Антон нашел...

На слове "гроб" Леха, который до этого слушал спокойно и внимательно, вздрогнул, и глаза его изумленно распахнулись. Катя, увидев такую реакцию, принялась объяснять:

— Заклятие способно на год погрузить человека в сон, непробудный и настолько глубокий, что человек этот даже перестанет, с точки зрения волшебства, считаться среди живых.

Такой эффект как раз позволил бы вывести из строя печати ненависти.

На Лехином лице явно отразилось облегчение от того, что ни настоящих гробов, ни покойников на самом деле не предполагалось.

— Правда, дети проспали бы год своей жизни, а это сейчас так много для них, — продолжала Катя со вздохом.