Девушка с волшебным платком

Хотя в эти дни Маринку с Максимкой гулять не водили, что в самом деле делало их грустными и беспокойными. Но лучше уж так, чем рисковать, что их похитят.

Однако, когда за целую неделю буквально ничего страшного не произошло, чувство опасности начало понемногу притупляться. На восьмой день родители решили вдвоем пойти погулять с малышами. Тут-то пригодились и первая лягушка, и защитные чары на коляске, и еще несколько волшебных вещей, которых, к счастью, у Полины и Анатолия Кузнецовых было с собой в достатке.

Но на этот раз благополучное возвращение домой вовсе не решило проблем. В обед детей буквально чуть не вынесло ветром в окно. А вечером в детской ванночке для купания открылся водоворот, куда Маринку с Максимкой едва не затянуло. Когда Катя прибежала на крики, мама изо всех сил пыталась прижать к себе обоих малышей, а водоворот закручивался все быстрее. Катя бросила в него свой браслет с дюжиной защитных заклинаний, и это заставило воронку закрыться, но никак не гарантировало, что подобное не случится вновь.

С этого момента за детьми каждую минуту присматривали хотя бы двое взрослых. Но жуткие случаи продолжали происходить по нескольку раз в день. Маринку с Максимкой снова отвезли на дачу, в надежде, что там, на расстоянии от города и от наложившей печати премудрой, ситуация улучшится.

Но это не сработало. Саму премудрую тоже найти никак не удавалось. Она, конечно, ожидала поисков и закрылась от них наглухо, поэтому на собственное волшебство тут рассчитывать не приходилось.

Многие искренне пытались помочь, но ничего не ладилось. День ото дня легче не становилось. Все были уже совершенно измотаны, и наконец пришлось признать, что без радикальной защиты не обойтись.

— Кать, ты там живая вообще? — послышался с кухни Лехин голос.

Катя, вынырнув из воспоминаний, невольно покосилась на ванну, почти ожидая увидеть в ней водоворот. Но там и воды-то не было. Сама ванна не та, и комната тоже другая. Катя потому и решила, пока все не кончится, жить в квартире бабушки Варвары и деда Жени, что в первые, самые страшные, недели тут ничего не происходило.

Она медленно выдохнула и прокричала Лехе:

— Да-да, иду.