Молчание насекомых

Вернее, она была красивой: мягкий овал треугольного лица обрамляли платиновые волосы, которые волнами ниспадали на плечи и струились почти до талии; аккуратно очерченные крупные губы всегда были сложены в вежливую полуулыбку; тонкие брови чуть вздернуты, точно в вечном вопросе.

Образ идеальной куколки портили лишь крупные сизые глаза, которые всегда смотрели слишком печально. Да и как не печалиться?

***

Ее ругали посреди оживленной улицы. И ругал ее возлюбленный, ее прекрасный и надежный Денис.

Аглая вжимала голову в плечи и дрожала, полагая, что все прохожие негласно поддерживают его, поэтому осуждающе смотрят в ее сторону.

— Что ты опять устроила? Не могла заранее подумать, что в магазин с деньгами ходят нормальные люди? — громко шипел Денис. — Да вся очередь над тобой смеялась, когда ты просила сделать отмену. Конечно! Надо же к себе внимание привлечь!

— Прости… Прости, я просто забыла, просто… — бессильно оправдывалась Аглая.

— Забыла! А голову не забыла? — говорил, точно престарелый учитель, Денис, хотя ему было только двадцать шесть лет.

Но он-то никогда и ничего не забывал, его не посещали сомнения насчет выключенных утюгов или закрученного крана в ванной.

Впрочем, об утюгах ему не позволяла волноваться сама Аглая, привыкшая с детства, что женщина должна заниматься домашними обязанностями, пока мужчина зарабатывает. Так у них было в семье, мама давно не работала, воспитывая пятерых детей.

Аглая трудилась в колл-центре на «холодных звонках», но считала, что Денис устает больше.

Он ведь занимался более «умной» работой, требующей большей концентрации. Хотя в этот раз, летним погожим днем в выходной, они заглянули в магазин за чем-нибудь вкусным после непринужденной прогулки по парку. И только у кассы поняли, что не взяли с собой денег.

— Да, но ты тоже забыл карточку, — пискнула Аглая и тут же испугалась, поразившись собственной дерзости.

— И почему я должен был брать карточку, если мы пошли за продуктами, которые ты собралась готовить? — тут же рыкнул Денис.

— Дура, честное слово. Ничего тебе нельзя поручить.

Аглае хотелось плакать, горько рыдать с громкими завываниями от тяжкой обиды. Они же так мило гуляли, сладко ворковали под лучами жаркого солнца, лежа на газоне у пруда. В этот день она ощущала себя невероятно счастливой, но вот сказочные воздушные замки разбились россыпью больно ранящих хрустальных осколков.