Молчание насекомых

Жаль, что Арсений не встретил, например, Аглаю, когда они оба были людьми. Но каждый из них вел игру с самим собой. И каждого захватила его собственная скрытая магия.

С тех пор Арсений живет у меня в инсектарии, вернее, на свободе: он плетет сеть в углу моей «конторы», затягивая его затейливыми узорами. Мне нравится смотреть на ее переливы, солоновато-бесконечные и радушно-горькие. Ох, не будем обо мне и о том, как я вижу мир. Это история о ноже и Арсении.

Скажешь, что я обманул их? Скажешь, что алкоголику Вадиму я дал больше информации? О, мой милый собеседник, ты недооцениваешь опасность Арсения.

Я изначально надеялся, что он нарушит данное себе обещание. Я уже знал, что мы оба — крайне опасные твари.

Да и не превратился бы безобидный человек в паука-каракурта. Был ли яд в нем изначально или его разум отравила болотница Дина? Не ведаю, не знаю, но пути обратно уже нет.

В моей коллекции он теперь лучший убийца. Да, порой наша работа требует пусть в ход яд, особенно в противостоянии с другими магами-одиночками.

И, признаться, я рад, что Арсений служит мне, а не бродит по темным улицам. Если бы он выполнил свое обещание, впоследствии он бы превратился в настоящего маньяка, режущего жертв японским кухонным ножом. Я уверен.

Его доброта и всепрощение рассыпались в тот день, когда он узнал, что был для Дины только «запасным аэродромом».

Кстати, Дина и вправду ведьма, темная русалка-болотница, не очень опасная, но вредная. Арсений был прав: она вынырнула из аномальной зоны, из другого мира.

И тарелки била, потому что никогда не держала их в руках. Впрочем, с ней мы не пересекаемся. Болотные ведьмы — это скорее для герпетологов, а не энтомологов. Пусть себе квакают, в моем мире живут лишь безголосые.

Кого и от кого эта Дина родит? От Арсения или от Дениса — вот уж ей виднее. А кого… Вероятно, такого же, как я, выброшенного в мир людей полукровку, подкидыша фей.

Возможно, следовало убить ее, чтобы они с Денисом не продолжали работать на куда более опасную ведьму, ту бизнес-леди, помощником которой трудится Никита, чтобы не отравляли тайгу.

Но я не властен над этими не-людьми. Я лишь по насекомым, по тем, чьи линии жизни сплетены узором призрачных линий.

Мой мир — это призраки чужих обещаний, невесомая паутина золотистых нитей с черными отметинами нанесенных обид. Но я верю: однажды затянутся все раны, и шрамы покроются цветами. А пока мы все заперты в моей коллекции.

Коллекционер V.