Безликие: Первая Охота

Когда я только очнулся, я старался не думать о случившемся, а позже как-то зацепился взглядом за красивую медсестру, а там мои мысли пошли по совершенно иному, понятному маршруту… Сейчас же мое сознание буквально столкнули в эту яму под названием «память».

— Что угодно знать его высокоблагородию? — спросил я.

— Отвечай на вопросы, курсант! — взбеленился Юнкер, который на фоне этих двух глыбин выглядел мелко и невзрачно.

Исправник только бросил на начальника участка короткий взгляд и тот заткнулся, будто нарвался на невидимую стену.

— Что именно помнишь о нападении на участок, курсант? — спросил помощник высокого чиновника.

Я замялся. Если скажу правду — навсегда запрут в дурке. Если буду врать — это разойдется с фактами, коих было преогромное количество. Что же мне делать? Одновременно врать и включать дурачка. И надеяться, что пронесет.

— Не смею помнить, ваше высокоблагородие, — медленно ответил я. — Все как в тумане. Помню, была какая-то стрельба, потом меня ударили чем-то в плечо, я побежал в кабинет, начал баррикадироваться… А дальше… Извините, не помню.

Все то время, что я бессвязно лепетал, будто был неразумным юнцом, коим и являлся в глазах высокого начальства — такой-то чин! — я молился о том, чтобы эта неловкая ложь прокатила, и все можно было бы свалить на травматическую потерю памяти.

— Понятненько… — протянул высший полицейский чин. — И что же, не скажете, почему дверь к вам в камеру ломали, да не выломали до конца?

— Не смею знать, ваше высокоблагородие.

Я же крови много потерял… Помню, что в угол забился, да там и отключился… Вы не подумайте, я не трус, но ведь мне же табельное еще не положено, а что я могу один… — начал оправдываться я.

— Понятненько, понятненько… Значит, эта ваша окончательная версия? Ничего добавить не хотите, курсант Кейн?

— Никак нет, ваше высокоблагородие, — моментально ответил я.

Все это время секретарь, да и мои непосредственные начальники в лице ефрейтора и старшего офицера как-то нехорошо на меня пялились.

Будто ожидали какого-то откровения, которое я им не дал.

Был еще ряд ничего не значащих вопросов, буквально на минуту, после чего исправник вместе с сопровождающими — в палате оказалось еще с пяток человек, которых я за блеском погон и сиянием мундиров высочайшего руководства даже не заметил — удалились в коридор, оставив меня один на один с невеселыми думами.