Черная вдова

– Эту историю о человеке с фиолетовыми глазами, одержимым злом.

– Нет.

– Странно. Ее часто вспоминают.

– Мне нет дела до детских страшилок.

– Они верят, что его фиолетовые глаза свели его с ума.

– И сейчас, со мной, эта история повторяется?

– Ну… они так считают.

Делоре остановилась и с ухмылкой уставилась на торикинца. Он ответил ей простодушным взглядом.

– Мне глубоко безразлично, как они считают и что они думают, – произнесла Делоре, разделяя слова. – Я не верю в суеверия и презираю тех, кто верит.

Я не нахожу в себе никакого желания стоять здесь с вами и, делая серьезное лицо, обсуждать какую-то немыслимую ерунду.

Она вышла из парка и направилась к садику. Торикинец молчал и ступал абсолютно беззвучно, но Делоре не сомневалась, что он следует за ней, как тень. И действительно, когда она яростно развернулась (вспорхнули ее волосы и полы пальто), он обнаружился в двух шагах от нее.

– Припомните, Делоре, – сказал он. – Разве в вашей жизни не происходят странности, которым не удается найти рациональное объяснение? И не только в данный период.

Всегда. С самого детства.

– Все в порядке с моей жизнью, но вот с вами очевидно что-то не так, – огрызнулась Делоре, продолжая свой путь. Ее колотило от злобы, и она спрятала в карманы дрожащие руки.

– Может быть, – легко согласился торикинец. – Лучше для вас, если все так, как вы говорите. Но вы же знаете, что нет.

– Много вы знаете о том, что я знаю, – отрезала Делоре.

 – Я вас вижу третий раз в жизни, так же, как и вы меня.

– Извините, я не представился, – спохватился он. – А вы не стали спрашивать мое имя.

– Может, это потому, что оно нисколько меня не интересует? – предположила Делоре.

– Меня зовут Томуш, – невозмутимо продолжил торикинец.

– Не обещаю запомнить, – пробормотала Делоре. – Хватит. Ни слова больше.

И он отпустил ее, оставшись стоять на усыпанном листьями и хвоей тротуаре.

«Позже ты еще пожалеешь о своей несдержанности, Делоре», – пронеслось у нее в голове. И все же беспокойство, терзающее ее изнутри, унялось немного. Начинало темнеть, и, окруженная сумерками, Делоре ощущала себя как будто бы не собой, а кем-то другим. Ей незнакома эта темноволосая женщина, угрюмая и измученная, растворяющаяся в темноте.

Милли ждала ее на лавочке в раздевалке – бледная, с липкими от слез щеками.