Баггер

Приклад больно обидел плечо, а тяжелый сапог влепил под дых.

– Вали отсюда, дед, увижу – пристрелю как собаку бродячую.

Олег поковылял. Пополз, потом поковылял. Он не играл, было действительно больно. Вот гад Я ему в отцы гожусь, а он кирзачами… чтоб тебя так дети любили. Теперь бежать, пока не передумал. Очень уж неприятный у него палец. Цыгане называли этот палец пальцем зла. А потому и не любят, чтобы их считали. Дескать, ты пальцем зла им зла желаешь.

В этом парне зла хватало, и палец у него хреновый.

Пошли, старый бродяга, ты здесь уже не нужен. Пора принять молодильные яблоки и скинуть годы. «Бес в ребро», – подумал Олег, глядя на проходившую мимо девчонку. Ее молодое тело мечтало выпрыгнуть из платья, выражение лица и походка искали приключений. Вот только грязные вонючие старики ей явно не нравились. А жаль, внутри я очень даже молодой. В душе или в душе? Это придется выяснить.

Дверь приняла ключ и растворила объятья родной квартиры. Смоем грязь и побои.

Глава 14

Темно, но что-то подсказывало чужое присутствие.

Запах. Знакомый аромат знакомого аллюра. Рита. Чья-то нежная рука обняла его сзади и погладила щеку. Девичьи пальцы нашли вонючую бороду. Истерический крик.

– Ты что здесь делаешь? – она спросила первая, значит, надо отмазываться. Но как? Бутылочку искал? Не катит. Придется срывать бороду.

– Это я, просто у меня лохматость повысилась. Я сейчас, – почему-то Олега не волновало, как эта девушка попала к нему. Она была жданной гостьей в его доме, и очевидно, дверной замок тоже был в курсе этого.

Сейчас Олега волновало то, что от него несло, как от мусорника, а на плечах красовалось поблеванное тряпье. Конспирация требовала побывать в контейнере с отбросами, но на романтический образ это влияло весьма плачевно.

– А что, очень мило. Попрошайничаешь? – съязвила она.

– Нет, за пенсионерками волочусь, – он сказал это, уже удаляясь за дверь. Самопсихоанализ оставил его. Он брился и прихорашивался.

Чудовище прекращалось в прекрасного принца. В самом деле, как она сюда попала?

Олег вышел в банном халате и разил парфюмом. Из крайности в крайность. Снова темно. Палец прикоснулся к губам.

– Молчи, – она целовала его. Страстно, как любимого человека, которого не видела тысячу лет, но ждала. Потом прижалась. Прижалась, как маленькая девочка, ищущая защиты у сильного отца.

– Ничего не отвечай, просто слушай. Я буду твоим клевером и вереском.