Баггер

Маленький, уродливый черный человечек не больше пачки сигарет держал в руках алебарду, такую же маленькую, но острую, с шипами и зазубринами.

Он засеменил по столу, поклонился, принялся насвистывать что-то, и… еще мгновение, человечек пересек стол и весело напевая, вонзил свое маленькое оружие в колено пораженного Александра. В мгновение ока Монах отбросил странное существо, и человечек обиженно поковылял за шкаф.

– Не веришь? Ты себе не веришь. А он настоящий. И кровь настоящая. Он отравил тебя, и завтра ты умеешь тоже взаправду, – бесновался толстяк, – Хотя нет.

С ядом я погорячился. Но тот алмаз был далеко не поддельным, он почти твой. Ты выполнишь обещанное, и я исполню твою мечту. Я слишком щедр, но очень могущественен. Верь мне. – священник почти гипнотизировал своего пораженного собеседника.

Он говорил и говорил, обещал золотые горы и связывал обещаниями. Он пробил. Прорвался сквозь внутреннюю защиту и стремился как можно крепче обосноваться. Впоследствии Александр довольно скептически относился к происходящему.

О реальности этого разговора свидетельствовала крохотная ранка в области колена и телефон, уродливый и нелепый, как будто из пластилина. Казалось, он плод фантазии этого пьяного волхва в грязной сутане. По телефону можно было всегда найти…

– Ты меня не слушаешь, – девушка обиженно надула губки.

– Да нет же, мне очень интересно. А еще меня бесит тот мужик, что на тебя пялится уже битый час, – маска ревности действует безотказно. Ей польстило внимание сразу двух участников немой битвы, произошедшей в ее мыслях, в то время как молодой человек скрыл природу своего истинного беспокойства.

Он делал вид, что слушает ее всегда, хотя на деле хватало нескольких фраз, брошенных в ответ. Он упивался превосходством разума, испытывал скуку и мечтал о другой. Сегодня он получит в который раз ее тело, и продолжит прожигать жизнь молодого кутилы. Но судьба распорядилась иначе. Злая судьба. Кирпич дилинькнул и пришло письмо. Письмо от нее.

Молодой человек на какой-то момент усомнился в реальности.

Но в тот же миг все вокруг обесценилось до нуля. Он с жалостью смотрел на Лизу. Бедняжка. Этот стол, этот праздник, приготовленный для него. И она сама, как праздник.

Еда на столе казалась мертвой. Она действительно была мертва, сделанная искусными поварами для получения удовольствия. Она будет выброшена и пропадет. Да, аппетит пропал. Он был уже не здесь. «Может быть, встретишь сестру? Я приезжаю в одиннадцать.