Милаш-ка

Согнувшись почти пополам, коснулся одной лапкой земли, приложив вторую ко лбу, как принято делать при выражении глубокой признательности, и, распрямившись, громко произнёс, хотя мой голос и продолжал дрожать:

― Спасибо, Маш-ша. Я, Милаш из рода подземных гремлинов, не забуду проявленного тобой благородства и клянусь, когда вырасту, никогда на тебя не охотиться.

Конечно, она меня не поняла, но её круглые глаза сразу наполнились слезами ― девчонка всё-таки… А может, это капли воды попали на её лицо, но, тем не менее, пролезая в расщелину, я слышал за спиной всхлипывающий голос:

― Милаш, Милаш…

Стоило только нырнуть в знакомую тьму подземелья, как чужие лапы подхватили меня, прижав к шершавой стене, и, задохнувшись от ужаса, я совсем немужественно заверещал:

― Отпусти меня, проклятая тварь, а то разорву на части!

Знакомый добродушный смех Грэга заставил трепетать мои чувствительные уши:

― Трудновато будет это сделать, Милаш, сначала подрасти, коротышка…

Друг опустил меня на влажную от натёкшей воды землю, тут же охнув от сильного укуса:

― Предатель! Я хоть и маленький, но никогда бы тебя не бросил.

Мне было так страшно, Грэг, где же ты пропадал всё это время?

Пушистые лапы осторожно погладили мои вздрагивающие уши:

― Прости, Милаш, мне пришлось драться с Эдом, и он своё получил, поверь… А потом я бросился назад, ведь без прочного каната тебя было не вытащить.

Но мне не повезло ― второпях споткнулся и упал, при этом на мою безмозглую голову с потолка туннеля обрушился приличный кусок камня… Не помню, сколько там провалялся без сознания, и всё же я пришёл за тобой, ― он потряс перед моим носом большим мотком прочного жгута, которым мы обычно пользовались на тренировках с Наставником.

По дороге домой, слушая, как Грэг восторженно расхваливает мою отчаянную храбрость, помогшую сбежать из рук ужасного великана и спастись, я покорно кивал.

Но мысли почему-то постоянно возвращались к человеческой девочке: я вспоминал её большие и почти такие же, как у меня, красивые глаза, золотистую косу, оглушающий стук огромного, доброго сердца, и невольно улыбался...

Хорошо, что друг не видел и не догадывался об этом позорном, недостойном настоящего гремлина поведении.