Психушка монстров

Ну и третье: почему ты ничего не помнишь об этом? Когда Старьёвщик копается в мозгах, то там немножко переклинивает. Вот и подзабыл ты кое-что, но это ничего страшного, потом обычно вспоминается то, что было важным. А неважное - и чёрт с ним.

- Старьёвщик? – тупо переспросил Эдик. В голове крутилась мысль, что не стоит спрашивать, если ты не готов получить ответы. Похоже, откровения Дубля никак не могли вместиться в его мозги.

- Эдуард Степанович, дорогой, я всё-таки сделаю чаю и что-нибудь пожрать.

Не знаю, как ты, а я скоро в голодный обморок упаду. Поверь, у тебя будет время разобраться. Пароль от ноутбука – дата твоего отчисления их университета. Пока я хозяйствую, ты посмотри, почитай. Там и про Старьёвщика есть, и про меня, и вообще много материалов по психиатрии монстров.

Не успел парень возразить, как перевёртыш буквально испарился из комнаты. Кстати, есть реально хотелось, Эдик и не помнил, когда в последний раз ел нормальную сытную еду. И вообще сколько прошло времени с момента его неудачного возвращения с работы? Или, наоборот, удачного? Это как посмотреть…

Эдик включил ноут и чуть подзавис, вспоминая дату.

Получалось, что Дубль знает о нём гораздо больше, чем по идее должен. Как будто жизнь обычного молодого паренька Эдика Косарева связана с потусторонней психиатрической лечебницей давным-давно.

Папки на компьютере были рассортированы удобно и понятно даже для непосвящённого. По сути каждая из них была историей болезни отдельного пациента, а внутри файлы пронумерованы по датам добавления в эту «электронную медкарту».

Названия папок порой звучали причудливо – необычные, сказочные какие-то имена или прозвища.

Промотав ниже, Эдик отыскал папку с названием «Старьёвщик». Открыл файл под названием «1. Личная информация о пациенте. Анамнез». На первой страничке красовалась фотография и имя.

- Папа? – ошалело спросил у экрана Эдик.

Глава 19. Ксюша, Валька и Юрка. Откровения

Наталья собиралась на работу спозаранок и по привычному семейному ритуалу, не изменившемуся с детства дочери, зашла в комнату Вальки и так и застыла на пороге, прижав ладонь к губам.

- Вернулась. Вернулась, Ксенечка. Радость-то какая… - прошептала почти беззвучно, перекрестилась и тихонько заплакала от облегчения. Потом аккуратно, еле касаясь, поцеловала каждую из девушек, которые тесно, спина к спине, лежали на неширокой Валькиной кровати.