Психушка монстров

- Чего мне с ним знакомиться? – буркнул Эдик, не сумев всё-таки скрыть разочарования. – Я его прекрасно помню, мне десять было, когда его окончательно в психоневрологический забрали. Мать говорила, белая горячка у него. А выходит, дело совсем не в бухле?

- Не, ну Старьёвщик бухает, сильно бухает, как без этого. Говорит, нельзя столько чужих эмоций в себя вмещать и не пить, особенно когда речь о мёртвых, например. Прикинь, какие у жмуриков чувства и мысли? Да, он жил среди людей долго, старался стать нормальным членом общества, детей вон настрогал.

Ой, извини, что-то грубо получилось… Из человеческой психушки он ушёл довольно быстро – его там бесполезно было против воли удержать, а потом уж к нам попал, через пару лет.

Эдик чувствовал, что снова тонет, буквально захлёбывается в многословии Дубля, куче ненужных и не несущих никакого смысла слов. И вроде как рассказывает подменыш по делу, о чём спросили, но понятней от этого не становится, только голова начинает болеть от попыток связать эти обрывки информации воедино.

- Слушай, Дубль, я там много прочёл в ноутбуке. Классно очень, и мне это всё очень интересно. Но у меня осталось там, дома, два незаконченных дела. Поэтому я всё-таки вынужден покинуть это место. Если получится, я вернусь.

- Какие это у тебя там дела? Я же предупредил, что ты на той стороне умер… - в голосе перевёртыша звучала некоторая неуверенность.

- Ксюша сюда пришла, не умерев, а просто открыв дверь. И ушла таким же образом. Так что, сдаётся мне, и я не умирал.

А дыры и кровь на куртке – просто какой-то побочный эффект. Потому что кровь должна же откуда-то натечь, а на мне ни царапины не было, только руки вот ободранные об забор. Поэтому, Дубль, я пришёл к выводу, что ты лукавишь и недоговариваешь постоянно.

Эдик подобрал с тарелки последние кусочки картошки и улыбнулся:

- Бывай, в общем. Я пойду. Надеюсь, до встречи.

Парень поднялся из-за стола и направился в спальню за вещами. Скоренько сложил всё в рюкзак, Катенькин кулон взял осторожно, ухватив сквозь носовой платок, отыскавшийся в ящике тумбочки.

Если не касаться голой кожей, то воплей покойной было почти не слышно. Ещё раз оглядев комнату, парень неожиданно понял, что воспринимает спальню уже как свой уголок, а реальная жизнь с городской суетой, бесконечной работой и безденежьем вспоминается, как серый далёкий сон. Но его решение вернуть Катеньке её украшение и отыскать отца осталось неизменным.