Единственная на всю планету - Книга 3

– Отсюда можно без проблем попасть круизом в Мексику. Поймать там парочку американцев, опять поменять внешность и прогуляться в Вашингтон. Деньги для этого у нас есть. Я навела бы там шороху!

– Пошли есть, мечтательница, – сказал Нор, вставая с дивана. – Нам скоро наводить шорох дома. Это будет поважнее. Если нам действительно объявят бойкот, будет плохо. Этот паршивец сказал правду, что нас хватит на пару месяцев. Другое дело, что европейцам нашего газа из хранилищ зимой хватит только на месяц, поэтому они сейчас не поднимут бучу.

Если они перекроют нам кислород, мы перекроем газовую трубу, и пусть только кто-нибудь посмеет вякнуть. Какой смысл продавать кому-то товары, если за вырученные деньги ничего не позволяют купить или арестовывают счета? От нас теперь будет многое зависеть. Если перекуём мерзавцев в патриотов и сторонников президента, тогда продержимся, иначе нам живо организуют какую-нибудь цветную революцию.

* * *

Приехавшего Фадеева пересадили на свою машину, оставив его охрану за оградой.

– Мы не допускаем в резиденцию посторонних, тем более вооружённых людей, – объяснил Виктору майор ФСО. – Приказ касался только вас.

– Да ради бога, – пожал он плечами. – Просто я специально взял с собой двух специалистов, которых было бы интересно послушать президенту.

– Если прикажут, мы доставим и их, – ответил майор, и больше они не разговаривали.

При беседе с президентом присутствовал директор ФСБ Бортенев. Сама беседа происходила в гостевом доме резиденции. После взаимных приветствий мужчины уединились в комнате, в которой не было ничего, кроме трёх кресел, небольшого столика с чашками горячего кофе и большой панели телевизора на стене.

– Я отвечу на ваши вопросы и сам расскажу немало интересного, – сказал Виктор, когда уселись в кресла, – только вы не должны записывать разговор.

– Запись не ведётся, – заверил Бортенев.

– Вы сейчас были неискренни, – улыбнулся Виктор, вытаскивая из нагрудного кармана тонкую пластинку, которая издавала писклявый звук и в такт ему мигала светодиодом.

– Это портативное устройство, которое определяет... неискренность. Металлоискателем не обнаруживается, сканером в выключенном состоянии тоже не найдут. При любой попытке разбора или просвечивания начинка выгорает.

– Нам намного удобнее работать с записью, – сказал президент. – Вы должны это понимать.

– Я понимаю, – кивнул он, – но то, что я вам скажу, записывать нельзя. И никто из вашего окружения, кроме премьера, не должен об этом знать.