Призраки

Эзотерическую литературу почитываем, Ярослав Петрович?

— Нет, что вы! Со знакомой одной побеседовал… с Манечкой… Вот она — да, она почитывает…

— А фамилия Манечки не Разуваева случайно?

Ротмистров моргнул и медленно поднялся с корточек.

— Ничего себе! — подивился он, глядя во все глаза на своего потустороннего, но столь осведомлённого гостя. — А вы её откуда знаете?

— Отчего ж мне её не знать? Миры-то почти одинаковы…

— Тоже, что ли, работали вместе?

— Работать не работали, но… Она ведь в соседнем доме живёт, так?

— М-да… — сказал Ярослав Петрович и покрутил головой.

— А всё-таки! Как вы сюда проникаете? Сюда, отсюда…

— Сейчас покажу, — пообещал Андрей Андреевич, вновь располагаясь на паркете. — Ложусь навзничь… И начинаю глядеть в потолок.

— Зачем?

— Чтоб с ума не сойти... Или, напротив: чтоб сойти с того, что мы называем умом…

— Мы?

— Мы, — с твёрдой безжалостной усмешкой подтвердил Андрей Андреевич. — Соучастники тайного сговора, условившиеся, будто существование наше имеет какой-то смысл.

.. Вон насест перед подъездом — видели?

— Скамейка, что ли?

— Ну да... Скамейка, бабушки на ней. Власть ругают, горестями делятся… Подсаживайся — своим станешь. Но это, знаете, не по мне… Стало быть, ложишься и смотришь… — Шкарин уставился в потолок, потом покосился на Ротмистрова. — Сартра читали? Вот у него действительность расползалась сама собой, а у меня, наверное, слишком психика здоровая — приходится к таким вот упражнениям… прибегать… Лежишь этак, смотришь… пока слова от вещей не отшелушатся… Нет, ну не все, конечно! — тут же поправился он.

— Сначала самые привычные, обиходные: «комната», «потолок», «люстра»… И вот лежишь ты на чём-то твёрдом и ровном, смотришь во что-то твёрдое и ровное... а потом ощущаешь вдруг, что справа, слева, под тобой, над тобой — точно такие же бетонные клети, а в них твои подобия... и вся разница в том, что никто ни разу не догадался лечь навзничь, посмотреть в потолок… А может, догадался, чёрт их знает… Хотя, нет. Иначе здесь в самом деле от призраков было бы не протолкнуться…

Ярослав Петрович Ротмистров (в левой руке — незажжённая сигарета, в правой — зажигалка) стоял с полуоткрытым ртом, жадно ловя каждое слово.

— И… что?.. — выдохнул он.

— Ну и домедитировался однажды, — спокойно, почти эпически сообщил Шкарин. — Сначала всё вокруг зыбкое такое стало… потом эдак, знаете, передёрнулось… и я уже тут, у вас. Хорошо ещё обмер с перепугу.