Белый волчонок

Панаевский и жрица разговаривают еще минут десять, а потом расходятся. Безопасник бодрой походкой удаляется в сторону главного проспекта, а бабуля возвращается в храм. Оба явно остаются довольны беседой.

Я стою в тенях, периодически забывая моргать и дышать. И наблюдаю. До тех пор, пока тело не затекает до обжигающей боли в суставах.

Возвращаться обратно на Лиговку и искать Николу не вариант. И себя подставлю, и его заодно. Я на его месте, увидев меня еще раз на задворках его царства и в таком виде, прибил бы уже без вопросов.

Раз меня подвели под правосудие богов, остается к ним и обращаться. Воззвание не срабатывает из душной подворотни, наполненной запахами остатков еды и мокрой земли.

Значит надо пробраться в домашний храм, призвать бога-волка и вежливо поинтересоваться, куда меня вписали.

И почему один бог отправляет меня сюда, а вторая страстно желает полакомиться моим сердцем. Кто знает, может свежие внутренние органы попаданцев тут деликатес или у нее специальная диета.

По прямой и не скрываясь мне идти примерно час, если я правильно оцениваю расстояние.

А петляя и притворяясь ветошью минимум в три раза дольше. Занятие на ближайшее время меня есть, цель простая - дойти и не попасться.

Спустя два часа отчаянного блуждания переулками, понимаю, что это займет больше времени. Добираюсь лишь до корпусов главного столичного университета. Я едва проделал половину пути, окончательно замерз и озверел от голода.

Круглосуточная подвальная кебабная рядом со студенческой общагой встречает меня долгожданным теплом.

А еще ароматом неспешно крутящегося на вертеле мяса. Рот моментально наполняется слюной и в животе громко урчит.

Устрашающего вида повар, широченный дядька восточных кровей, приветствует мой голодный рык довольным хмыканием и сверкает улыбкой с золотым зубом посередине.

И, пока занимаюсь скоростным поеданием пищи богов, вспоминаю ночные вылазки в бытность учебы. Как мы с друзьями не могли преодолеть самое грозное препятствие в то время.

Бабку на проходной женской общаги.

И занимались скалолазанием, цепляясь за водосточные трубы и выступы, забираясь на третий этаж. А наши томящиеся в неволе принцессы подбадривали нас шепотом, опасно высунувшись из окна.

Пожалуй можно повторить подвиг. Не лезть в женское общежитие, конечно. Найти заброшенный дом, у которых обычно наглухо заколачивают первые пару этажей. Переждать этот выматывающий дождь, накопить силы.

Покидать жаркое заведение тяжело.