Белый волчонок

Но сила на месте - мне показалось, что вчера Панаевский разорвал ее в клочья. Что же, так просто ее не лишиться, утешает.

Душ, завтрак и взволнованная родительница начинают новый день. Пока я уминаю вторую яичницу, мать уговаривает меня остаться дома и отлежаться. Нет уж, женщина, в постельке я дожидаться своего конца не буду.

Брат молчит всю дорогу к храму Маат. Это не мешает ему нарушать ПДД, материться сквозь зубы и чуть не сбить девушку в самом конце поездки.

Ну а на кого мы еще могли наехать? Эратская злобно скалится, призывая силу.

Из золотого свечения появляется львица, разевает пасть в реве и клацает на нас зубами.

— Брысь, — огрызаюсь я на пета и выхожу из машины.

Есть тут кто, например, с бобром? Ну а что, отличные фамильяры. Мне приходится проделать короткую дыхательную гимнастику, прежде чем открыть рот.

— Извини, — киваю в сторону «Мустанга».

Меня осматривают с головы до ног. А я понимаю, что ее глаза такие же золотисто-карие, как у львицы. Девушка хмурится, раздраженно выдыхает и скрывается в дверях храма.

Опять дышу. Ладно, проехали. Я и не сомневался, что об меня ноги вытрут, но шанс дал. Такие как она, молчаливые и холодные, особенно громко орут в других обстоятельствах.

Провожатая у нас оказывается одна, так что и заходим мы на урок вместе. И даже по затылку видно, как девушка этого бесится. Да кто же тебя недо...

— Игорь! — на меня бросается рыжая бестия. — Жаль, тебя вчера с нами не было! Но мы сегодня опять собираемся в Александровском, давай с нами.

Понятно, наглость - первое счастье.

Я аккуратно отцепляю девчонку от себя. Ее брат, как и Покровский, усмехаются. Ботаник краснеет, не отрывая взгляда от огненных волос.

С этим все ясно, влип. Олег опять неодобрительно качает головой. Что-то Саницкий слишком уж серьезный для подростка.

— Вряд ли получится. Я буду занят, — улыбаюсь с сожалением.

— Чем? — Илена, похоже, вообще не думает, когда задает вопросы.

— О таком не говорят в приличном обществе, — кидаю короткий взгляд на Эратскую.

Та вскакивает и возмущенно открывает рот, но в этот момент заходит верховная жрица.

Впрочем лица вытягиваются у всех без исключения. Знать бы еще, кто эта недотрога.

— Быстро расселись по местам! — у кого-то тоже утро не задалось.

Мы впихваемся за узкие парты со скоростью стаи вспуганных летучих мышей. Голос у моей двоюродной бабушки такой, что слушаешься моментально. Не иначе, как подкрепленный магией.

Взгляд сверкающих голубых глаз останавливается на мне, верховная хмурится.