Гонитель 2

Осторожно поцеловав Маришку в губы, я посмотрел в её широко раскрытые от удивления глаза и с осторожным оптимизмом ощущал, как заимствованная сила концентрируется в голове и легко, словно порыв ветерка, перетекала в суккуба через поцелуй.

Права она была, когда использовала этот способ для передачи энергии – не представляю даже, каким образом я бы делал это теперь.

Маришка же, первые секунды вяло сопротивлявшаяся, теперь вошла во вкус. Обняла меня в ответ, прикрыла глаза и задышала чаще. Хотелось бы думать, что сногсшибательный я тому причина, но, вероятнее всего – сила, возвращавшаяся к демону.

По себе помню те незабываемые ощущения.

Суккуб преобразилась в мгновение ока. Вернулись шелковистые волосы, затянулись раны и ссадины, лицо налилось румянцем. Даже слишком – по всему телу вспыхнули ярко-красные линии силы, клыки чуть удлинились, а в приоткрывшихся глазах хищно блеснули алые вертикальные зрачки.

Спустя минуту я попытался осторожно отстраниться, но не тут-то было – она лишь сильнее стиснула объятия и буквально впилась в меня поцелуем.

Энергия, еще несколько вздохов назад бурлившая во мне, уходила как сквозь сито. А я всерьёз напрягся – и не только по физиологическим причинам.

- Не надо… - приложив немалые усилия, физические и моральные, я все же высвободился из хватки суккуба, - уже хватит. Наверное.

Оглядевшись, я вдруг понял, что сижу на своей кровати в ставшем родным подвале, при тусклом, даже интимном освещении, а в моих крепких мужских объятиях заключена Маришка.

Живая, здоровая, с блестящими от слёз глазам.

- Ты заставил меня вновь пережить всё. И чуть не отправил к Ашмедаю.

- Прости, - сказал я, не выпуская ее из объятий.

- Не прощу. Еще и видел всё. Никогда не прощу.

- И не надо. Как ты прошла через все это? Как осталась собою?

- Откуда знаешь, что осталась? – хмыкнула она, потерла щеку и, помолчав, добавила, - Наставник частенько говорил одну фразу: «запри боль в музыке».

Постоянно повторял, пока я училась играть…

- Научилась? – все еще не желая отпускать ее, зачем-то спросил я.

- Какой ты, все-таки, кретин…

Дверь в подвал с грохотом распахнулась, и в помещение ураганом ворвался Карлос, а вслед за ним Надежда Иванова – тот самый кровяной суккуб, что готовила зачарованную еду, от которой можно было в буквальном смысле отъесть ум. С лаконичным «М-мать!» прибежал и Щерба, за которым лениво ввалился Шкет.