Гонитель 2

Его жизнь изменилась под утро после выпускного.

Ответственно проводив девушку до подъезда, он зашагал в сторону дома. Заря разгоралась над крышами далеких многоэтажок, когда Костя проходил мимо полусгнивших, но обитаемых бараков, от которых несло плесенью и затхлостью. Во мраке между покосившимися жилищами что-то громко треснуло, ударилось и упало. Замедлив шаг на мгновение, он продолжил путь. Хватило его еще метров на десять – чертыхнувшись, Константин развернулся к источнику шума.

Опасно ли идти в темный провал меж двух сомнительных жилищ на окраине города в предрассветный час? Не то слово! Нарушит ли он собственный принцип о помощи любому нуждающемуся, кто волею судьбы окажется рядом? Безусловно.

А значит – и думать тут нечего.

Бесшумно подкравшись к углу дома, он заглянул в темноту, но ничего, кроме прерывистого грохота, не расслышал. Разглядеть и подавно не получалось ни зги.

По мере продвижение вдоль дощатых стен, юноша раздумывал о том, что в помощи, быть может, никто и не нуждается, а он лишь прервет бурный, но безобидный спор каких-нибудь алкашей.

Или собаки отношения выясняют: голосов-то тоже не было слышно.

Решив, что уйдет сразу, как убедится в своих напрасных опасениях, он прервал шаг – показался дальний угол здания, а за ним и болтавшийся на проводе фонарь, освещавший место действа, не сулившего ничего хорошего: высокий бритый мужчина в серой сутане (откуда только такая одежка взялась?) жестоко избивал женщину, без сил лежавшую на земле. Одета она была весьма откровенно – короткая кожаная юбка, колготки «в сетку», короткий кожаный же топик.

Лицо было не разглядеть, но кровь жутко пузырилась на ярко накрашенных губах.

Замерев от шока и ужаса, Костя некоторое время изображал стену, к которой прислонился. Фонарь мигал и подрагивал от порывов ветра, невесть как проникавших меж зданий во двор. А мужчина, посчитав избиение законченным в достаточной мере, устало выдохнул, смахнул пот со лба и достал что-то из внутреннего кармана. Нож! Или даже целый кинжал – в холодном оружии Константин разбирался плохо.

Но лезвие показалось ему чрезмерно длинным – не исключено, однако, что лишь из-за поселившегося в душе страха.

Истязатель тем временем разорвал немногочисленную одежду жертвы и буднично, словно делал это регулярно, принялся выводить экзотического вида знаки на обнаженной груди. Присмотревшись, юноша разглядел похожие художества на земле вокруг тела. И боялся даже подумать, свидетелем чего являлся.