Ходящий по улицам

Слава прищурился. Начал дёргать руками, пытаясь привлечь внимание красными канистрами, подобно заградительному освещению на высотках. И, однозначно, у него всё получилось: луч света вырвался из комнаты, осветив Славин силуэт.

Худощавый мужчина, в чёрном гидрокостюме и серой куртке, встал, растянулся в радостной улыбке, и начал что-то громко говорить, а за ним, в тот же миг, пролетел окурок. Затем развёл руки, явно желая кинуться в тёплые объятия, и двинулся на встречу.

- Воздух! Мы тебя заждались, - донёсся до Славы голос, - смотрю, порыбачил ты знатно!

Сделав шаг назад, Слава вышел из коридора и вжался в стену, пропав из поля зрения.

Поставил канистры на пол, взял нож, скрыв лезвие вдоль запястья. Замер.

Сердце рвалось наружу. Стуки барабанили в висках, эхом разносясь внутри маски. Еще чуть-чуть и всё стекло покроется испариной от напряжения.

Парень вышел спокойным, особо не разглядывая стоявшего перед ним “приятеля”. Всё его внимание было обращено на две ярко-красные канистры, ждущие его возле ног Славы.

- Вот это да, - протянул парень, - сколько тут, литров двадцать? Две недели можно жить спокойно, - и криво усмехнулся, словно никогда и не умел смеяться по настоящему – местный мальчик для битья.

Слава замешкался. Рука сжимала нож, но только и всего. Ударить он не решался.

- Давай тебе помогу, - нагнувшись, произнёс парень, забирая одну из канистр. Ахнул, почувствовав её вес и медленно начал выпрямляться, фыркая себе под нос и пряча за ухо чёрные локоны волос. Его глаза скользили по костюму Славы.

Замерли, увидев кисти рук, перчатки. Удивлённо хмыкнув, резко выпрямился. И медленно, не веря своему разуму, спросил:

- Воздух? – его голубые глаза встретились с глазами Славы. Он прищурился. Губы застыли на полуслове, как и время. Капля пота пробежала через всё лицо, растворившись в уголке губ. Парень обо всем догадался. Можно было только представить, что сейчас твориться в его голове. Дрожащим подбородком он произнёс: - Ты не Возд… - но, договорить не смог. Лезвие армейского ножа, которое он видел не раз и которое он сам подарил своему другу, вошло снизу, в нижнюю челюсть, пробило язык, как нежное рыбье филе, и погрузилось в мозг.

От удара челюсти сомкнулись, но кровь успела залить весь подбородок парню. Глаза продолжали цепляться за Славу, но, уже без какого либо смысла, злости и замешательства. Перед ними раскрыла двери пустота.

Ноги паренька подкосились, но Слава успел подхватить его за подмышки, оставив нож в голове.