Ходящий по улицам

- Ты, тварь, никуда с нами не поплывёшь! – вновь влезла баба в разговор.

- Успокойся! – процедил мужчина, чуть повернув голову в бок, к женщине. – Мы отвезём его к Татьяне. Думаешь, она станет с ним церемониться? Устроит тёплый приём? Накормит, напоит и спать уложит?

- Про “напоит” можно поподробнее? – Слава вздёрнул брови и всем видом изобразил интерес. Неподдельный.

- Он еще и издевается! Стреляй! – и снова завертела зажигалкой.

- Ты можешь прекратить размахивать зажигалкой возле моего лица? Я же тебя просил. Ты нервируешь меня! - и медленно, проговаривая каждую букву, сказал ей: - Убери её и успокойся.

Залитая вся бензином, обозлённая на весь мир, она не желала верить в происходящее, но слова напарника, по-видимому, смогли достучаться до её рассудка. Испепеляющим взглядом он пробежалась по Славе, и, задрав гордо голову, убрала зажигалку в карман куртки. Нагнувшись, схватила Дашу за волосы и уже собиралась вновь что-то крикнуть…

“Пора! – сработал триггер у Славы в голове. – До рыжего метра два – успею вырубить”.

Он уже готов был сделать первый шаг на встречу, как вдруг услышал пронзительный крик Даши. Замер, не понимая из-за чего. Подумал – вдруг нож у горла, но, кинув на неё взгляд, понял – она совершает глупость, которую, ой как не надо было совершать.

Закричав, Даша неожиданно вскочила, как оживший опоссум, ударила своим затылком негодяйку в нос и отскочила в сторону.

Все растерялись.

Слава сделал шаг вперёд, не опасаясь гарпуна. Рыжий в ответ нажал на спусковой крючок.

Еще нажал – не жмётся.

Не раздумывая швырнул ружьё в сторону наглеца, рассчитывая попортить тому рожу, но он, зараза, увернулся.

Ружьё пролетело мимо, ударилось об стену и, упав на пол, выстрелило. Гарпун пронзил насквозь ближайшую канистру и вошёл на половину во вторую. На пол начал вытекать бензин.

Слава удивился не меньше рыжего, но только на мгновенье. Секунды замешательства прошли. Вынув нож, хотел уже прыгнуть на врага, но вдруг опять замешкался, увидев краем глаза взмывший в воздух дымящийся окурок.

Стоя у окна, закрыв лицо руками, стонала женщина. Сквозь пальцы просачивалась кровь. Она шаталась. Затем облокотилась о подоконник и даже не увидела, как Даша, откатившись в сторону, с завязанными руками за спиной, губами подобрала окурок, сделала две тяги и плюнула его к ногам своей мученицы.

Женщина вспыхнула как факел.

Стоны превратились в крик. Гидрокостюм, объятый пламенем, начал быстро плавиться, болезненно въедаясь в кожу. По комнате пронёсся вопль ужаса.