Прогулки по крышам

Почему-то даже больные аллергией на пыльцу растений чувствовали себя прекрасно в облаке запахов, окутывающих лавку, пропитавших каждую трещинку балок, стен и деревянных ступок, в которых хозяйка измельчала сухие корешки, цветы и кору деревьев. Агата бродила между стеллажей, разглядывая плотно закрытые стеклянные банки с подписанными по-латыни названиями (Эсмеральда закончила столичный Ботанический университет, чем очень гордилась). Под потолком, на темных дубовых балках, висели связки сушеных трав. Говорят, Эсмеральда никогда не повторяется, потому что каждые духи создает под определенного человека.

Агата улыбнулась хозяйке поверх головы толстушки в красном, навалившейся всеми своими грудями и животами на прилавок. Эсмеральда кивнула в ответ.

— ...он говорит, вы так пахнете, Мария, — доверительно говорила толстушка, — я по вам просто с ума схожу! Нельзя ли как-то усилить эффект, Эсмеральдочка? Чтобы подействовал побыстрей?

— Что вы, Маша, — ответила хозяйка. У нее был очень уверенный, низкий, почти мужской голос.

— В этих случаях лучше не дожать, чем пережать. Потерпите с недельку, я буду не я, если он не явится к вам с предложением. А уж с каким предложением и примете ли вы его — сами мне потом расскажете.

— Но, Эсмеральдочка, нельзя ли как-то закрепить? Чтобы он только обо мне и думал? Я заплачу́…

— Маша! — повысила голос хозяйка. — Сколько вам говорить? Я не торгую приворотным зельем! Так же как и отворотным, ядами и прочими цыганскими штучками! Я делаю духи!

Посетительница испуганно оглянулась, увидела Агату и понимающе закивала всеми своими подбородками.

— Да-да, конечно, я знаю, Эсмеральдочка! Так я зайду к вам через недельку?

— Буду рада, — с любезностью отозвалась хозяйка. Едва Маша направилась к двери, Эсмеральда выразительно закатила черные глаза. Агата несмело фыркнула. Посетителей больше не было. Эсмеральда, напевая, растирала что-то в деревянной ступке.

— Мэр заказал духи для своей дочки. Она выходит замуж, ты слышала?

Агата выглянула из-за стеллажа с кореньями.

Некоторые из них напоминали крошечных человечков или чертиков. Она никогда раньше не беседовала с владелицей лавки. Только здоровалась.

— Да?

— Он хочет, чтобы дочь пахла розами, — хозяйка фыркнула. — Розами, представляешь?!

— Да? — осторожно повторила Агата. Она не видела ничего оскорбительного в том, чтобы пахнуть розами.

— Она — как наливное яблочко, тугое, спелое, сладкое. Яблоко августа, понимаешь? И она будет пахнуть августом! — твердо объявила Эсмеральда.