Прогулки по крышам

Агата смотрела в ее прямую спину. «Железная Мортимер»? Внучка была почти на голову выше. Седые, чуть волнистые волосы Лидия Мортимер зачесывала за уши, из косметики пользовалась только неяркой розовой помадой, любила шелк в мелкий цветочек и строгие деловые костюмы. От нее всегда хорошо пахло. Домом, уютом, теплом, булочками с корицей и ванилью. У нее были мягкие руки и мягкая улыбка — особенно, когда она смотрела на Агату.

Железная Мортимер!

Агата фыркнула.

— Что такое? — тут же отозвалась бабушка.

— Да так, вспомнила.

— Итак, подведем итоги. Я просмотрел ваши сочинения. Некоторые настолько хороши, что я даже удивлен.

Как всегда стремительно вошедший в класс Келдыш небрежно бросил папку с сочинениями на стол. Прислонился к нему спиной и, скрестив на груди руки, обвел школьников зоркими глазами. Агата видела его первый раз после Большого Бала. Похоже, учитель был уже совсем здоров.

— Особенно проработанной оказалась тема последней Магической войны.

У Агаты внутри что-то дрогнуло. Успокойся, принялась уговаривать себя, ведь ему очень не понравился твой интерес к Магическим войнам.

— Думаю, — тут Келдыш сделал вескую паузу, — я смогу свозить лучших на выходные в столицу…

По классу пронесся гул.

— ...чтобы вы собственными глазами увидели все то, о чем так убедительно писали. Итак, это будут...

Он обвел замерший класс смеющимся взглядом.

— Дьячко!

— О-о-о!

— Вуд!

Агата посмотрела на Вуда — тот откинулся на спинку стула, важно пожимая протянутые руки соседей.

— Фейхман!

Маленький шустрый чернявый Марк просто запрыгал на стуле.

— Кисова!

Полная медлительная Ирма заулыбалась на все стороны. Агата невольно улыбнулась в ответ.

— И... Мортимер.

Наступила тишина. Агата чуть было не начала вставать.

— Я? — спросила глупо.

Келдыш смотрел холодно.

— Я вдруг начал невнятно изъясняться, или вы с трудом вспоминаете собственную фамилию?

— Я... ну... — и Агата закрыла рот, чтобы больше ничего не ляпнуть.

Келдыш с издевательской вежливостью подождал продолжения, но не дождался и продолжил сам:

— Все вышеназванные должны принести завтра письменное согласие родителей или опекунов.

Мог бы этого и не говорить, уныло размышляла Агата. Оставалась надежда, что бабушка не согласится.

Но бабушка согласилась.

— А этот твой мальчик, который не твой, тоже едет?

— Угу. И Дьячко. И еще двое.

— И ваш новый учитель? Но это прекрасно! Конечно, поезжай.