Прогулки по крышам

Лица и судьбы последней магической войны», — прочел Келдыш с выражением. Посмотрел на Агату поверх книги. — Вас интересуют такие вещи, Мортимер?

Агата заморгала.

— О, я не знаю, учитель. Я просто читаю все, что попадется под руку...

— И часто вам попадаются под руку подобные книги?

Келдыш открыл книгу, быстро просмотрел оглавление, заглянул в середину, в конец... У него были очень густые темные ресницы — будто нарисованные на бледной коже. Сколько бы Агата ни красилась тушью, «увеличивающей объем», такие у нее все равно не выходили.

— Уверен, в вашей голове настоящая мешанина, Мортимер. Просто помойка.

И, захлопнув книгу, почти швырнул ей через ручей. Шагнул мимо, едва не задев плечом, и стремительно пошел прочь. Агата смотрела ему вслед. Губы у нее дрожали. Коленки тоже. Нет, она не заплачет, нет. Не даст ему испортить еще и выходной. Она посмотрела на потускневший ручей. От воды тянуло холодом. Рыбка уплыла. Книга была очень тяжелой, и из нее выпадали страницы. Солнце скрылось за неведомо откуда взявшимся облаком.

Он уже все испортил.

...Когда на переменке в класс влетела рыжая Полли и объявила, что их новый препод по истории ну просто душка, девочки, как одна, схватились за зеркала и расчески. Кое-кто украдкой подкрашивал губы: в школе было запрещено пользоваться косметикой, но на старшеклассников уже смотрели сквозь пальцы. Мальчики подшучивали и передразнивали одноклассниц. Но и они притихли, когда вошел новый историк. Он и вправду оказался очень молодым — особенно по сравнению с другими учителями.

— Ой, мамочка моя! — услышала Агата за спиной слабый возглас Тани Дьячко.

— Здравствуйте, класс! — сказал учитель. У него был спокойный звучный голос. Класс отозвался нестройным:

— Зра-асс...

— Меня зовут Игорь Келдыш. Я ваш преподаватель истории магии. Надеюсь, мой курс будет очень познавателен — для вас и для меня.

Он взял папку и, прислонившись бедром к первой парте, стал зачитывать фамилии. Когда названный вставал, учитель кидал на него короткий взгляд — Агата почему-то не сомневалась, что он навсегда связывает в памяти имя и внешность ученика. У Келдыша было узкое лицо с провалами щек, бледная кожа и красивые ресницы под темными, четко выписанными бровями. «Чрезмерно узкое его лицо подобно шпаге», вспомнилась вдруг строка из старого стихотворения.