Прогулки по крышам

Агата сглотнула и промолчала. Ясно. Вуду он так и словечка не сказал, а ей закатывает сцену. Словно он ее папаша. Или ревнивый муж.

— С этого дня... ночи вы, Мортимер, будете соблюдать комендантский час. Вам ясно? Не слышу ответа.

— Можно подумать, вы сами не тискаетесь, — сказала Агата противным голосом.

— Что-о?

— Вы сами не тискаетесь, не лапаете, не...

Длинная пауза. Агата представила выражение его лица и вжала голову в плечи. Да он от злости может запросто скинуть ее с балкона! И скажет — так и было!

— Вы будете договаривать, Мортимер? — спросил Келдыш очень мягко.

Агата плотнее сжала губы.

— Вот и славно, — сказал, подождав, учитель, по-прежнему разговаривая с ее спиной. — И усвойте одну простую истину. Я не тискаю. И не лапаю. Я ласкаю женщин. Понимаю, вы пока не в состоянии оценить разницу, якшаясь с мальчишками вроде Вуда...

Агата укусила щеку и, спотыкаясь, ушла в комнату. С размаху села на кровать, подбирая под себя ноги. Келдыш смотрел на нее с балкона.

— Зачем вы его впустили?

— Вы же сами сказали, — огрызнулась Агата.

— Не грубите, Мортимер, вам это не идет, — сказал Келдыш.

— А что идет? — злобно отозвалась Агата. — Сидеть дома в гордом одиночестве, когда все кругом веселятся? Мортимер — зануда, Мортимер — чокнутая! А когда красивый парень, наконец, обращает на меня внимание, я сразу становлюсь шалавой, да?

Она кричала все это, вцепившись в край кровати и подавшись вперед — словно для того, чтобы он лучше слышал. Келдыш шагнул с балкона и закрыл дверь.

— У вас истерика, — сказал небрежно.

— Да! Истерика! — взвизгнула Агата, хлопнув ладонями по пружинящей кровати. — Так прикажите мне прекратить! Давайте! Я послушаюсь! Я же послушная девочка!

Келдыш подошел, протянул руку — Агата изо всей силы хлестнула его по запястью.

— Не трогайте меня!

Что-то звякнуло. Сквозь слезы она видела, что Келдыш наклонился, поднял это «что-то» и осторожно положил на тумбочку.

— Даже и не думал, — сказал негромко. — Я принес ваши очки.

— А.

Келдыш отшагнул и осторожно опустился на край кровати. Посидел, облокотившись о колени и глядя в зашторенное окно. Агата, вздыхая, изо всех сил прижимала к груди подушку. Она так и не разрыдалась по-настоящему, и слезы комом стояли где-то в горле, перехватывая дыхание.

— Успокоились? — спросил Келдыш, глядя теперь в пол.

— Я и не волновалась! — огрызнулась Агата.

— Вот и хорошо. Умывайтесь, одевайтесь и едем смотреть город.