Прогулки по крышам

— Да уж, зажечь он умеет. А как он вам как человек?

— Многим нравится, — честно сказала Агата.

— А тебе? Ну, что я спрашиваю, у тебя на лице все написано! Он может быть просто невыносимым!

Агата покраснела. Везет ей в этот год на любящих сестер невыносимых братцев: Вуд, потом Келдыш...

Она внезапно обнаружила, что зевает во весь рот.

— Ну вот что, — решительно сказала Лиза. — Пойдем, уложу тебя спать.

Агата подавилась зевком.

— Но учитель... когда приедет... мне же надо в гостиницу...

— Когда приедет, тогда приедет.

Теперь явно уже только под утро. Ляжешь на диване. Идем-идем!

Слабо сопротивляясь, Агата переоделась в мягкую просторную майку, Лиза сунула ей подушку и накрыла пледом. Погасила свет.

— Если что — я неподалеку. На кухне.

— Разбудите меня, когда он вернется.

— Разбужу-разбужу. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи... — и Агата моментально уснула.

— Где она?

— Спит. И тебе бы не мешало.

— И тебе. Вздремну. Разбудишь в семь?

— Сначала отчитайся... куда грязными руками? Давай я тебе чай согрею.

Кто это был?

— Нюхач работает. Но, по-моему, дело гиблое. Как всегда. Я все не пойму — зачем? Кому я теперь нужен? Сижу себе в провинции, никого не трогаю...

— А вдруг они об этом не знают?

— Мне что, объявление в газете дать? Или бейджик на себя повесить: «Это Келдыш, никому теперь совсем не страшный»?

— Игорь... когда это все кончится?

— Никогда. Не при нашей жизни — точно. Так что пойду я все-таки посплю...

Она как-то сразу вспомнила, где она и кто она, и почему по комнате бродит заспанный Келдыш.

Агата смотрела на него, медленно моргая. Келдыш остановился у окна, оттянул штору, серый свет лег на его такое же серое хмурое лицо. Провел пальцами по непривычно взлохмаченным волосам, подергал себя за мочку уха, точно проверяя, насколько он проснулся — и поглядел на Агату. Та поспешно зажмурилась. На учителе были одни полузастегнутые джинсы — конечно же, черные! — на груди висел какой-то медальон.

— Ига-арь! — прошипела Лиза. — Что ты там топчешься? Иди на кухню!

Келдыш послушно зашаркал к двери.

Агата посмотрела ему вслед. С утра он был какой-то... скованный. Словно тело еще не проснулось и плохо его слушалось.

Год назад мы его буквально по кусочкам собирали...

Дверь Келдыш прикрыл неплотно. Лиза сказала — уже обычным голосом:

— Есть будешь?

— Угу. И кофе.

— Большую чашку?

— Что спрашиваешь?

Пауза. Позвякивание. Агата перевернулась на спину.

— Хоть немного поспал?

— Да. Лизка, успокойся, я жив и здоров!

— Не могу.