Без образа и подобия

— Сначала не видел иного способа получить свободу, — легкое пожатие плеч. — Затем понял, что меня, в общем-то, никто особо не держит. Дир откровенно разрешил мне уйти в любой момент, он не станет препятствовать. Со временем втянулся, работа нравится. Братство полезное дело делает.

— Что насчет Малика? И парня из второй?

— Малику кто-то помогает, иначе его бы давно нашли. Нашли и казнили. Вместо того, чтобы тихо залечь на дно, он появляется в разных местах, творит странные ритуалы и быстро исчезает. Второй… как ты его искать будешь? Из Москвы он ушел, это точно.

— Я все-таки надеюсь добраться до Малика. Понимаю, что это глупо, но ничего поделать с собой не могу.

— Макс, — вздохнул Альберт. — Даже если ты его найдешь, не факт, что тебе удастся его завалить. У меня на глазах пацан из седьмой камеры подгадал момент и набросился на Малика, причем с короткого расстояния и совершенно неожиданно. Колдун увернулся.

— Каким образом? — Вот это новость! Раньше я видел основную сложность в том, чтобы найти Малика, а уж с процессом «причинения справедливости» проблем не предвиделось.

— Не знаю. Видимо, что-то почувствовал — ничем иным такую реакцию не объяснить.

Маги не обладали скоростью вампиров, хотя и умели убыстрять собственное биологическое время. Причем такая способность считалась серьезной заявкой на посвящение в высшие круги, требовалось долго, упорно и осознанно трудиться, чтобы хорошо контролировать собственное сознание. К тому же нужна была некоторая подготовка перед непосредственным вхождением в «растянутое время», и, если Малик сумел обойтись без нее, значит, у колдуна очень высокий уровень мастерства.

Вернулся Дир, посмотрел на нас, слегка улыбнулся:

— Ну что, наговорились? Тогда поехали, посмотрим, что на Смоленском делается.

В машине маг впервые обратился прямо ко мне:

— А поведай-ка мне, добрый молодец, то же ли ты дело пытаешь, что и новик мой? Колдуна, тела ваши изменившего, лютой смерти предать хочешь?

— Могу и без лютой обойтись.

— Ага. И как успехи? — Если исходить из правильности тезиса, что страдание облагораживает душу, все знакомые старика райских кущ заслуживают быстро. Ехидства ему не занимать.

— Успехов мало.

— Думаешь, будут еще?

— Скорее всего, нет. — Но надеяться-то я могу?

— Ну, хоть кто-то мыслит рационально! — довольно вздохнул дедок.