Без образа и подобия

— Повар хорош, — согласился второй, владелец трости с изящным перламутровым набалдашником, — я даже доверил ему приготовление блюд на торжественном ужине в честь восьмисотлетия ордена. Но мне не нравится ваш тезис о простоте.

— Отчего же? — Нож на мгновение замер над тарелкой.

— Он заставляет делать неприятные выводы.

Собеседники замолчали, тишину нарушали только звуки вилок. С мясом успели покончить и перейти к кофе, наконец бородатый заговорил:

— У вас есть основания сомневаться в лояльности агента?

— Безусловно.

Вам ведь известны причины, по которым состоялось наше сотрудничество. — Оба усмехнулись. — Их нельзя назвать серьезным основанием для прочных отношений.

— Но до сей поры получаемые сведения вас устраивали?

— Да. — Чашка отставлена в сторону, человек расслабленно откинулся на спинку стула. — Устраивали. До последнего времени. Хозяин Санкт-Петербурга вернулся подозрительно быстро, и выиграл слишком много.

Первый мужчина прикрыл глаза, сосредоточившись. Предположение собеседника следовало тщательно обдумать, оценить, взвесить.

Принять решение.

— Если ветвь поражена гнилью, садовнику следует отсечь ее.

— Мне тоже так кажется. — Тонкая рука протянулась за тростью, владелец которой собрался уходить. — Жаль, придется искать новый канал.

Глава 6

После возвращения Звенислава и устроенной им чистки в рядах городских магов жизнь вошла в тихую колею. Ступающая Мягко и Хитрый Нос спокойно обустраивали новое жилище клана, Чистый Родник следила за делами в принадлежащих кицуне магазинах.

Надо признать, она не особо напрягалась, покровительствующие лисицам вампиры быстро пресекали любые инциденты, к тому же наиболее активная часть магов либо укатила в другие страны, либо сидела в подвалах Гильдии охотников. Взамен возросло число оборотней: каждую весну молодняк начинал дурить и уходил из своих стай на поиски приключений.

Оборотни считались совершеннолетними лет с пятидесяти, плюс-минус десять лет. После прохождения ритуала инициации — он незначительно различался в разных стаях, — и получив взрослое имя, молодые волки старались вырваться на свободу из-под опеки старейшин, для чего объединялись в группы от шести до двадцати голов под водительством опытного взрослого, обычно самца.

Постранствовав лет тридцать-сорок, выжившие возвращались к родным либо присоединялись к чужой стае, тем самым привнося свежую кровь и пронизывая общество оборотней невидимыми, но прочными родственными связями.