Без образа и подобия

Врагов я не боюсь — как-никак, создавался для боя и убийств, а вот с любопытством так легко справиться не получится. Придется раскрыться. С другой стороны, ничто нельзя скрывать вечно: рано или поздно мое происхождение выплывет наружу. Наверняка уничтожившие лабораторию Малика люди — пока не доказано обратное, буду считать их людьми, — в курсе проводимых им экспериментов и сейчас ищут разбежавшихся после катастрофы тварей, просто не афишируют поисков.

Кицуне — сами в какой-то степени жертвы магов, это раса подобных нам.

Думаю, отношение к существам, измененным магическим путем, у них в основном благожелательное. По крайней мере, о горгульях и вайтах они говорили без тех чувств ненависти и страха, с какими рассказывали о сидах или оборотнях. Поэтому не думаю, что отношение ко мне изменится в худшую сторону, скорее, наоборот. Кроме того, добровольная помощь обяжет клан — с ними станет проще торговаться.

Определившись, я спустился на первый этаж. По пути слегка модифицировал тело, оставив человеческий облик, но с небольшими дополнениями — глазные впадины покрылись слоем прозрачного хитина, пальцы на руках удлинились на пару сантиметров и заострились на концах, кожа на лице приобрела большую плотность.

Я подошел к сидевшему в холле охраннику:

— Два Облака… — Охранник вздрогнул и обернулся: он не заметил моего появления. — Вы не подскажите, кто недавно вошел во двор особняка? Я почувствовал чужое присутствие.

— Господин Максим, никто не мог пересечь черту наших земель, поверьте. Скорее всего, вам показалось.

А как-то странно вы выглядите, что это с вами?

Я проигнорировал исполненный любопытства вопрос:

— Я побуду во дворе. Вы не могли бы сообщить госпоже Ступающей Мягко о моих подозрениях?

Пропустив мимо ушей дальнейшие вопросы Два Облака, я вышел во двор и попытался найти чужака. Мои чувства говорили, что наблюдают за мной как из дома, так и снаружи. Тем не менее, если местонахождение кицуне отслеживалось легко, то незваный гость прятался более чем успешно. Не слышалось звука чужого дыхания, биения сердца, посторонних запахов тоже не чувствовалось.

Оставалось надеяться, что он недостаточно хорошо скрыл ауру. У меня осталось ощущение его присутствия — своеобразный отпечаток личности, позволявший определить приблизительное направление поисков. Я медленно пошел вперед, напрягая все доступные чувства.

Резкое ощущение опасности заставило присесть и отпрыгнуть назад, — только благодаря инстинкту удар короткого меча прошел мимо шеи.