Новая Искра.

И ведь, даже если я сейчас свяжусь с императором, он не сможет отменить её приказ, а переспорить эту старуху я не смогу. Тем более что она меня на дух не переносит. Если я вздумаю ей перечить, она мне потом так нагадит, что до конца жизни не расхлебаю. Как-то раз я ей не слабо так хвост прищемил своими характерными выходками. С молодости обиду лелеет, зараза рваная.

Сжав зубы, чтобы не выдать собственного бешенства, я вздохнул и махнул рукой:

— По коням. Через десять минут стартуем.

Подъехал Гриша на бронированном каре.

Я открыл дверь и уселся рядом с другом. Он тоже был в полном защитном облачении. Сзади лежали ящики с энергоячейками, от которых сегодня точно ничего не останется. Если не будет зачистки территории до нашего прибытия, то нас может встретить что угодно. Порой из кратковременных разрывов, открывающихся вокруг основной раны, выползают откровенно паршивые твари.

Гриша передал мне мой ЭПиК, энергетические клинки и сумку с энергоячейками, которую я привяжу к седлу своей виверны.

Я поблагодарил друга, прикрепил к запястьям костюма коробы клинков, убрал в крепёж на бедре пистолет и отправился к всадникам.

Моя старая боевая подруга гордой статуей стояла чуть в стороне от остальной стаи. Тёмная чешуя, отливала багрянцем, алый гребень боевито топорщился. Лишь тонкие струйки сизого дыма из ноздрей выдавали, что она тоже на взводе.

— Привет, Беллона! — улыбнулся я и, подойдя к ней вплотную, громко поприветствовал.

Виверны глуховаты и плохо различают тихую человеческую речь.

Обычно в их гнездовьях стоит просто кошмарный шум и гам. Поэтому и мне, да и другим всадникам приходится практически кричать, когда мы общаемся со своими напарниками.

Беллона скосила на меня оранжевый глаз, несколько секунд царственно глядела на меня, затем закрыла глаза и благосклонно опустила шею, подставляя морду под ласку. Она довольно пофыркивала — мелкие чешуйки на их морде довольно чувствительны и при умелом почёсывании можно доставить животинке немало приятных ощущений.

Мурлыкающая виверна — призабавнейшее зрелище. Каждый раз этот тарахтящий звук, словно рядом завели старый спиртовой мотор, заставляет меня улыбаться.

Наш привычный ритуал приветствия закончился на знакомой ноте — Белонна вылизала мне лицо.

Эта горделивая рептилия впервые лизнула меня порядка тридцати лет назад, когда ввели отряд летунов. Года три мы притирались друг к другу. Оба с тяжёлым характером, оба упрямцы и гордецы.