Наследник, которому по...

Мне, что характерно, сесть не предложил.

Ну здравствуй, Дрейк, - произнёс Зонов, оглядывая меня цепким взглядом из под полуприкрытых век.

- Здравствуйте, Григорий Борисович, - ответил я, ничуть не обманываясь расслабленному состоянию сидевшего мужчины. Слишком многое свидетельствовало, что директор куда более опасен, чем пытается казаться. На таком месте обычный фраер на понтах, всплыло вдруг в памяти жаргонное словечко, не усидиться.

И в то же время меня не отпускало стойкое ощущение, что вся эта уголовная эклектика, усердно демонстрируемая школьной администрацией, не более чем очередная форма перфоманса, провоцирующая дополнительный стресс у учеников, ещё один слой социальной лестницы унижения, финальная его ступенька, квинтэссенция, так сказать.

- Малява на тебя пришла, - произнёс он, вдруг.

Я поднял бровь, но ничего не сказал, ожидая продолжения.

- Пишут, ты болдаром стал и скрываешь.

- Кляузничают, - ответил я, - подставить хотят, волки позорные.

- Возможно, - задумчиво кивнул тот, продолжая чесать у кота за ушком.

Тут в кабинет заглянул завуч, произнёс, - Вечер в хату, Григорий Борисович.

На что директор по дружески кивнул, - Заходи, Степан Абрамыч.

Крепко сбитый, коренастый, с выколотыми на пальцах перстнями, заместитель по учебной работе садясь в другое кресло, бросил на меня косой взгляд, хмыкнул, - А, Дрейк Рассказов. О чём базарите?

- Да вот, на пацана малява пришла, что он масть свою настоящую скрывает.

Взгляд Уколова заострился и критически прошелся по мне.

С лёгкой угрозой в голосе он протянул, - Если так, то нехорошо это. Кидаловом пахнет. Негоже болдару среди малдар чалиться, не по понятиям.

- Малдар я, отвечаю, - произнёс я спокойно, под взглядами двух педагогов в образовании, на ходу подстраиваясь под их манеру речи, - мне резона нет гнать фуфло.

- Больно странностей много в тебе, - с сомнением буркнул завуч, - над собой не работаешь, не совершенствуешься, авторитет среди учеников не подымаешь, в туалете только ручки моешь.

Хоть бы раз обоссал кого. Учишься опять же хорошо. А это плохо. Ты же умный пацан, в понятиях вроде разбираешься, а о будущем не думаешь. Почему до сих пор себе никого в подручных не определил?

- Я один на льдине, зачем они мне.

- И это говорит наследник уважаемого человека, - с осуждением произнёс Уколов, посмотрев на продолжающего сидеть с задумчивым видом директора, - в будущем глава серьезного рода.