Игры высших

Держать, будя у обоих древние инстинкты, чувствуя и давая почувствовать свою власть.

Подруга привычно уступила его воле, глотнув напиток. Глотнула и как назло, поперхнулась, зайдясь в кашле. Вот зараза! Знала бы, что зелье обошлось как та несчастная квартирка из-за которой всё и началось. С трудом удерживаясь, чтобы не выругаться, Марк, поднял и приобнял её, постучав по спине. Не помогало. Совсем не помогало, и это было не самым странным. Глаза девушки стремительно закатывались, дыхание слабело, тело начала бить дрожь, носогубный треугольник синел на глазах

Аллергия? Нет, с такой скоростью даже при внутривенной инъекции анафилактический шок не развивается.

Это зелье. Молодая идиотка что-то напутала! Мысли о том, что он с ней сделает истинный оставил на потом, сейчас надо было спасть невезучую подругу. Ещё понять бы от чего.

Реанимационный амулет уже начал свою деятельность, негодующе пища о многочисленных сбоях, а колдун уже всматривался в ауру, пытаясь понять что происходит, и что за неправильность очередной раз подряд за день отмечает его тренированная память.

Так и не сообразив, что происходит , Марк применил испытанный приём: откачку – уберём вначале всю магию, а потом уж будем восстанавливать жизненные функции. За считанные секунды, да ещё и под присмотрим «реаниматора» ничего серьёзного из органов в принципе пострадать не могло.

Пальцы сами сложились в привычный жест иссушения -в их роду учили по традиционной школе, на основе ритуалистики. Там, где позволяло время, жесты ритуала обеспечивали куда более точное управление энергией, чем быстрые мысленные плетения.

В руку, словно бесхозный щенок носом, ткнулся прохладный поток энергии от разрушающегося зелья. Ткнулся и отразился, рассеиваясь по экранированным поверхностям дома, но не иссяк, как полагалось, а сменился обжигающим душу холодом нижних миров.

«Хрень какая-то», -- успел мысленно выругаться окончательно запутавшийся в происходящем Марк прежде чем жесткий удар сломал пальцы, а охранные артефакты негодующе заверещали.

-- Что ты мне дал, гадёныш? – раздался знакомый и незнакомый одновременно голос.

На родной тембр и любимые черты наложились ледяные интонации и невиданно жесткое выражение лица. Рука хрупкой девушки стальной хваткой сжимала горло истинного пытаясь продавить автоматически сработавшую защиту. Вернувшись с дежурства Марк не успел снять экипировку, только поэтому оставался в сознании. Одушевлённые артефакты не умеют удивляться, дежурный сработал так быстро как только смог.