Черное с белым не берите

Лишних денег ни у меня, ни у тебя не водится, а второй вариант не приемлем в любом случае.

Нелька взглянула на нее свысока и усмехнулась.

– А родители учеников на что? – произнесла она с непередаваемой интонацией, в которой явно слышалось, что Марина как была лохушкой, так и осталась.

Может, кто-то на месте Марины и обиделся бы, но она лишь засмеялась в ответ.

– Если для тебя это так просто, почему бы тебе не организовать этих самых родителей, чтобы нам починили крышу дровяника?

– А материалы?

Марина подумала…

– Обратись в сельскую администрацию.

По закону они обязаны нам предоставить жилье, а не руину. В поселке есть собственная лесопилка, а значит там должен быть горбыль. Рубероид нам, скорее всего, придется самим приобретать, но он не дорогой, так что потянем.

– Ты так стараешься, словно собираешься оставаться здесь навсегда.

– А ты нет?

– Я что, умом тронулась? Отработаю, сколько положено по диплому – и адьё!

– То есть ты три года собираешься топить печку сырыми дровами, выкапывая их из-под снега?

Нелька фыркнула, однако задумалась.

Результатом ее задумчивости явилась полная замена крыши дровяника – причем администрация и на рубероид расщедрилась. Правда, толевые гвозди и мастику для промазки швов молодым учительницам пришлось приобретать уже самим. И насчет подключения родителей учеников Нелька (извиняюсь, Нинель Валентиновна) не зря усмехалась – двоих она мобилизовала без труда. Впрочем, Марина подозревала, что главную роль там сыграло не столько обаяние молодой учительницы, сколько связи директора школы. Но какая для нее была разница? Важно, что одной проблемой стало меньше.

Беда была в том, что ремонтировать вторую половину учительского дома никто не только не собирался, но и не стал бы собираться – это было исключено, и можно было даже не суетиться на эту тему. Поэтому Марина засучила рукава и принялась прилежно возить из оврага глину, благо она там была и это не было запрещено. Ну а съездив в райцентр по электрическим делам, она сразу же принялась это самое электричество проводить.

Попутно она снимала старую проводку: все те обрывки, обрезки, скрутки и спайки, которые наросли за сорокалетнюю историю дома. Кстати, первоначально этот дом стоял совсем в другом месте и даже в другой деревне, а в Константиновке он очутился, когда деревня та окончательно сдохла. Школа там стала без надобности, и подобно многим другим работоспособным постройкам домик был разобран на бревнышки и перевезен туда, где в нем была потребность.