Черное с белым не берите

Было ясно, что они собирались ее «клеить», и на этот раз Нелька вовсе не была уверена, что скажет «нет».

Странная штука голод! Не случайно говорят, будто он способен укрощать и тигров. Нелька не была тигрицей, но события этих двух месяцев полностью поменяли ее мировоззрение. Ее мирок, который она выстраивала вокруг себя столько лет, внезапно рухнул. Оказалось, что есть вещи, ее желаниям и силе воли не подвластные, и что никакого блестящего будущего у нее нет.

Потому что никаких свободных олигархов и молодых красавцев-мажоров здесь не водилось, и выйти замуж она могла только за кого-то из полубезработных механизаторов.

Скорее всего разведенного, и хорошо, если малопьющего.

А это обозначало отнюдь не подняться на ступеньку выше, чем родители, а наоборот – опуститься. Жить до конца своих дней в нищете, грязи, копаться в земле, недосыпать, чтобы накормить скотину. Вместо красивых элегантных нарядов носить простенькие джинсики, а вместо модных туфелек последней модели на высокой шпильке – неизменные кроссовки.

И еще – вечные беременности и аборты. Либо роды – тоже ничего хорошего.

Ах да – была еще школа. Школа, которую Нелька теперь ненавидела. Ненавидела всю, начиная от унылого кирпичного здания до учеников. В промежутке были коллеги-учителя. Сытые, самодовольные, ироничные.

Нет, от всего этого необходимо было как можно быстрее сбегать, сбегать любой ценой.

А как? Ну, хотя бы через аморалку…

Нелька поймала очередной взгляд Артура, брошенный в ее сторону, и улыбнулась ему…

20.

Семен и его сосед

Заработанные во время «рождественских каникул» деньги Семен решил потратить на то, чтобы полностью отгородиться от соседей. То есть отгородиться прежде всего в звуковом плане – чем дальше, тем больше все эти стуки-грюки его донимали, потому что писать под них музыку или хотя бы просто разбираться в аудио- программах было затруднительно.

Дело в том, что особенностью приобретенной им программы по сочинению музыки на компьютере было наличие для каждого инструмента своей отдельной дорожки, которую можно было включать индивидуально, отсекая остальные, и писать на ней, а затем прослушивать то, что получалось.

Да и в процессе записи записываемые нотки издавали звуки. Семену необходимо было их слышать, потому что не обладая опытом Бетховена, догадаться по одному их виду, что в результате получилось, он был не способен.