Черное с белым не берите

В основном дореволюционные романсы и музыку начала XX века.

Это было резонно – даже более чем. Это было практично, и получалось, что Стас прав – Семен хоть сейчас был готов к самостоятельным выступлениям.

Янек кивнул, и закинул еще одну удочку.

– А я было решил, что ты таким образом хочешь поймать клиентов.

– И это тоже. Один случай уже был, так что не исключено, что появятся и еще возможности. Надо же, чтобы народ о нас узнал. Иначе откуда возьмутся заказы?

Нужная реплика прозвучала, и Янек немедленно подхватил тему:

– Я мог бы попытаться сделать тебе рекламу.

– Мне? Лично мне? А отчего не нам? – изумился Семен.

– Потому что с тебя проще начать, – не стал говорить всей правды Янек. Потому что открывать эту самую правду насчет того, что публика любит смотреть на молодые лица, а не на старые кости, напоминающие о бренном, в его планы совсем не входило ни в тот момент, ни после. – Но у меня есть одно условие.

– Какое? – деловито поинтересовался Семен, подтверждая лишний раз мнение Стаса о том, что пятый член их группы отнюдь не дурак и знает себе цену.

– Что ты не бросишь после этого нас, вообразив, что мы для тебя балласт.

Честно говоря, Янек ожидал, что Семен сейчас начнет доказывать, как он их уважает, и что они для него учителя, и что он Янеку обязан жизнью – все что полагается «выдавать на-гора» в таких случаях. Однако он ошибся.

Семен удивленно глянул на него и медленно произнес:

– Вы вовсе не балласт, а необходимый элемент наших выступлений.

Разве возле меня стоит толпа народу, которая бы мне внимала, раскрыв рты? Публику необходимо подогревать, что-то ей иногда говорить, а на корпоративах еще и предварительно узнавать как можно больше о тех, кого развлекаешь. Чтобы вовремя сгладить ситуацию шуткой и похвалить кого надо. Все это висит на Стасе. Надо чувствовать толпу, а во мне этого нет. Кроме того, мне необходимо иногда отдыхать.

– А здесь? Здесь же ты один!

Семен снова глянул на него удивленно.

– Так ведь здесь я иногда делаю перерывы, и, опять же, не целый день торчу. Устал – ухожу. Я не обязан отыгрывать часы, на которые сделан заказ, потому что мне платят отнюдь не за время.

– А за что? – в Янеке пробудилось искреннее любопытство.

– За то, что затрагивает чувства людей, которые проходят мимо. И если кто-то останавливается, чтобы послушать, а затем кидает в кофр толику деньжат в благодарность, то я беру это на заметку, и потом повторяю.