Черное с белым не берите

Настолько увлекся, что все мечты его отца сделать из него инженера полетели прахом – Генка поступил не в «Бауманку», и не в Кировский Политех, а вместе со Стасом и Михайлом, который тогда был еще просто Мишкой, поступил в Педагогический, на физхим. Единственное, что несколько примирило отца с выбором сына, так это то, что со второго курса физхим можно было совмещать с факультетом информатики, просто доучивая отсутствующие предметы, и сдавая соответствующие зачеты и экзамены. По заявлению, конечно, строго на добровольных началах.

Поэтому у Крокодила в дипломе стояло аж две специальности: преподаватель и IT специалист.

Но это была версия для родителей, конечно. Настоящей же причиной внезапного интереса Генки к педагогике явился только школьный рок-ансамбль, участником которого он был – уже сложившийся, сыгранный – то есть музыка, с которой трое из шести расставаться не захотели. Стас к тому моменту начал сочинять композиции, под которую молодежь просто балдела. Мишка выцыганил у «предков» ударную установку, а в институте к их трио присоединился Янек, принесший свои стихи на мелодии и ритмы Стаса, и девчонка из мединститута с забавным ником «Ласточка».

Ансамбль они назвали «Мы из глубинки», и в формате рок-музыки он просуществовал всю свою историю. Он действительно стал столь популярным, что их приглашали играть на «квартирниках», то есть полуподпольно, потому что песни у них были с гражданским уклоном. Ну и западные они исполняли, конечно, благо Ласточка отлично знала английский язык и имела тексты.

Они записали собственный «магнитоальбом», как пышно Стас назвал самую обычную магнитофонную кассету, и даже уход сначала Ласточки, а потом и Янека ничего не изменил в страсти оставшейся троицы к электрозвукам и западным ритмам. Окончательно распалась группа только после отъезда Михайла со Стасом в США, где они твердо решили делать музыкальную карьеру, соблазненные посулами какого-то проходимца – специалиста по заманиваю нашей талантливой молодежи в тамошнюю клоаку.

Свои инструменты они оставили здесь, чтобы не платить за багаж при перелете, справедливо решив, что там они купят фирменные.

И, странно, но после расставания с друзьями Крокодил вдруг отчетливо ощутил, что музыка его больше не интересует. Вообще не интересует. То есть слушать ее он может, но не больше – играть его теперь не тянуло. Спрятав гитару на антресоли, он ее оттуда больше уже не доставал.

Это было странно, это было непривычно, но с него вдруг словно спало очарование.