Черное с белым не берите

«Что это я? – подумала Марина удивленно. – Неужели я снова завидую? Такой же нищете, что и ты сама? Ты же пришла сюда, чтобы веселиться, вот и веселись. Улыбку на лицо – и вперед.»

– Сегодня у нас в гостях настоящий рок-ансамбль конца 70-х. Встречайте – «Мы из глубинки». Недавно легендарная группа вернулась из Америки, где она с успехом гастролировала много лет.

На сцену вышли четверо мужчин более чем зрелого возраста, одетые в расклешенные джинсы, приталенные рубашки и замшевые жилетки с бахромой.

– Все участники этого ансамбля когда-то учились в нашем учебном заведении, и умеют играть, как вы скоро убедитесь, не только рок… А вот и еще один наш гость – Семен-казак, профессиональный музыкант…

Появился парень немногим старше Марины – по крайней мере ей так показалось, в черных брюках-колоколах, подпоясанных широким ремнем с грубой металлической пряжкой, в приталенной шелковой рубашке и широкой узорной повязкой на голове.

Волосы у парня были длинные – чуть ли не до плеч, а через одно из этих самых плеч висела гитара, отделанная перламутром и крупными стразами. Слегка поклонившись публике, парень посмотрел в сторону Марины, и объявил:

– Прошу внимания, дворовая песня, которая сейчас прозвучит, была написано за четверть века до выхода на экраны фильма «Титаник». Автор неизвестен. Исполняется вживую, без фонограммы.

И, изобразив на гитаре пару аккордов, артист затянул:

«Если придется когда-нибудь

Мне в океане тонуть,

я на твою фотографию

не позабуду взглянуть…»

Все время, пока он пел, он косил глазами в сторону Марины, так что ей было даже неловко от такого повышенного внимания.

Неловко – но как же приятно! Она даже пожалела, когда песня быстро закончилась.

– Думаешь, у нас нет тебе ответки? – спросил между тем один из членов рок-группы после того, как стихли аплодисменты. – Сбацаем, френды? – повернул голову он к своим.

– Почему бы не сбацать? Мы тоже знаем дворовые песни, и тоже неизвестных авторов – отвечал бородач, сидевший за ударниками.

– жарь, Янек!

Один из гитаристов важно надел на лицо маску, долженствующую изображать голову человеческого скелета, взял тонкими худыми пальцами микрофон и запел эдаким хулиганским, слегка надтреснутым тоном:

«На могиле старый череп чинно гнил,

Клюкву алую в болоте он любил.

Говорил он клюкве нежные слова:

«Ты приходи в могилу, ты любовь моя!»

И все это пренагло уставившись в лицо Нельке, которая неведомо как очутилась прямехонько рядом со сценой.