Черное с белым не берите

Кстати, как Михайло со Стасом обходили это самое право на обоих корпоративах, Семен боялся даже спрашивать.

Летом для них, как ни печально, не «отрубилось», ничего – даже ни на одной из жалких танцплощадок не удалось приткнуться. Зато в середине июля произошло событие, снова пробудившее в Семене надежду взобраться на Олимп, пусть не мытьем, так катанием. И надежда эта появилась в виде неброской, ничем особенно не выделявшейся девушки со строгими серыми глазами в скромном серо-голубом шарфике.

Девушка появилась словно бы ниоткуда – просто проходила мимо. Впрочем, не совсем мимо – сначала она затормозила возле нищенки с младенцем на руках и что-то той передала.

«Сектантка какая-нибудь,» – решил было Семен, и когда она остановилась возле него и раскрыла рот для произнесения речи, он приготовился услышать порцию нравоучений и призывов куда-то прийти, во что-то вступить и присоединиться.

Впрочем, никаких брошюр в руках у девушки в руках не было, и это уже слегка утешало.

Насчет поучений он не ошибся – действительно, особа в шарфике была из тех, которые любят лезть в чужие дела, когда их о том не просят. Но вот то, что она на него вылила, прозвучало для него совершенно неожиданно.

– А почему у тебя такой псевдоним: «Семен-казак»? – прозвучал из юных уст вопрос, который по-любому выглядел верхом бестактности.

Тем более что ни бейджика с именем, ни таблички над головой у Семена не висело, то есть не откуда было случайным людям почерпнуть сведения о том, чей голос они конкретно слушают, проходя мимо.

Впрочем, в интонациях девицы прозвучал искренний интерес, и Семен на всякий случай решил ответить всерьез, а не типа «не все ли тебе равно». К тому же особа в шарфике была молода и больше не казалась ему похожей на сектантку.

Было в ней нечто, располагающее к откровенности. И Семен не только рассказал ей о фуражке с околышем на стене, но даже и настоящее имя свое раскрыл, чего давно уже не делал. Потому что имя у него было самое банальное – Сергей. Не творческое, одним словом.

Может быть, сыграло свою роль и то, что Люк, вопреки своему собачьему обыкновению, также проявил к особе в шарфике повышенный интерес.