Два в одном

– Все нечаянно получилось! – добавил Чакки.

– Откуда мы могли знать, что эти черепки такие дорогие? – задал риторический вопрос Итон.

– Да и не так уж много их мы разбили! – вставил Том.

После пяти минут настойчивых расспросов и уклончивых ответов удалось выяснить, что мальчишки носились по дому и перебили бабкину коллекцию старинного фарфора. Сэм, правда, сказал, что эта коллекция по большей части состояла из подделок. В этот момент Нику и Хансу пришлось отправляться в школу, потому что они и так уже опаздывали.

На уроках Ника догнала усталость – ночью ему удалось поспать меньше четырёх часов. Он кое-как высидел математику и продремал пол урока истории. К сожалению, его состояние заметил учитель и вызвал к доске.

– Давайте-ка, Нопс, расскажите нам о целях Соленого восстания.

Ник сделал вид, что задумался, а сам передал задание Кайлу. К счастью, тот что-то читал об этом событии. Соленым восстание называлось вовсе не из-за повышения цен на соль, как подумал сначала Ник, а из-за соленых слез пролитых матерями и жёнами тех, кто погиб в бессмысленных сражениях за никому не нужный участок суши.

Речь шла о Канабрии и Мартире, поэтому в свете имперской идеологии вся их политическая деятельность подавалась как нелепая суета.

Изначально восстание было стихийным и никаких целей, кроме выражения возмущения, не имело, но вскоре парочка имперских засланцев, то есть посланников Императора действовавших под прикрытием, возглавила протест и объявила спорную территорию между Канабрией и Мартиром независимой.

На этом этапе целью восстания стала борьба за ту самую независимость, которая была достигнута и тут же утрачена, когда обескровленный регион стал ещё одной имперской провинцией.

За пересказ этих событий Ник получил «хорошо» – минус балл за недостаток патриотизма, и вернулся на своё место, где и продолжил клевать носом.

К счастью, следующим уроком была литература, на которой Ник уснул так крепко, что Ханс его едва растолкал после звонка. На большой перемене в столовой Фиц и его команда из Шестнадцатого дома пытались наехать на них с плоскими шутками и откровенными оскорблениями, но им пришлось уйти разочарованными, потому что сейчас на них даже Ханс реагировал, как на мух, от которых уже и отмахиваться-то лень.

Ник уставился в спину вернувшегося за свой стол Фица тяжелым взглядом, размышляя о том, знает ли он уже о кончине старшего Карлтона или ещё нет. Скорее всего, нет – иначе не кривлялся бы так перед всей школой и родственниками убитого в том числе.