Два в одном

И, конечно же, никаких выкриков с места. Вопрос учителю можно было задать, только подняв руку. За весь урок этим правом воспользовались лишь трое учеников – двое задали вопрос по теме урока, третий попросился выйти. Им был пресловутый Фиц Корзон. Мадам Белла отпустила его, заметив, что на его месте она бы долго не расхаживала по школьным коридорам.

Перемены как таковой между уроками не было. Просто после звонка все быстро собрались и перешли в класс интарского языка и литературы, где на стенах висели портреты грустных бородатых мужчин и одной не менее грустной дамы с пожухлыми светлыми кудряшками надо лбом и увядшей розой в руке.

Корзон с приятелями порывался продолжить начатую до уроков перепалку и даже успел обозвать Сэма «балованным мэрским типа сыночком», который «вас не спасет, если вы попадёте в настоящую задницу». Однако, тут вновь раздался звонок и явился учитель литературы, которого приветствовали всего лишь нестройным вставанием. Никто не выкрикивал его имени, но уже через пару минут Ник узнал его прозвище, когда Ханс прошептал ему на ухо:

– Спорим, сейчас Пустозвон опять свои дурацкие стишки читать будет!

Он оказался прав.

Учитель, маленький, круглый, лысый и румяный, как наливное яблочко, вяло поздоровался с классом, спросил читали ли ученики такие-то страницы из хрестоматии. Ему ответили с мест: «конечно!», «а как же иначе?!», «угу!» и «ага!». Литератор пару минут порассуждал о тяжелой судьбе некого поэта, чьё имя Ник не запомнил, потом перешёл на легендарные и мифические мотивы в его творчестве. Эта тема его заметно оживила. Он разрумянился пуще прежнего, в его глазах появился азартный блеск. Он встал перед классом, вытянулся, насколько ему позволял его невеликий рост, выставил вперёд обтянутое атласным жилетом брюшко и торжественно провозгласил:

– А теперь я прочту вам поэму собственного сочинения «Судьба на острие меча»!

Тут Пустозвон разразился рифмованным потоком сознания, из которого Ник вообще ничего не понял, потому что этот опус изобиловал архаичными словами и именами собственными, которые он слышал впервые.

Ученики заметно расслабились: кто-то решал домашку по математике, кто-то переговаривался шепотом, сидевшие перед ними ученики затеяли какую-то игру с мятыми бумажками.

Так прошло минут пять, и Ник умудрился уснуть, хотя завывающие интонации Пустозвона его скорее раздражали, чем навевали дрему.