Перст Его величества.

Остальные участки или выкупались обманом на торгах или и вовсе наследовались. Как основной участок, на котором и был этот загадочный дом.

На четвертый день пришла делегация в составе вдовы и жены землевладельца. К ним же присоединилась и жена архитектора. Меня заставили встать и выбраться в свет. Мнений было два. Первое – мне стоит выйти замуж и свалить все дела с землей на мужа. Второе - стоит самой посдавать землю в аренду там, где еще это не сделано. И девочки обещали в этом помочь.

Меня уговорили объехать мои новые владения.

Нет, я не рассказывала. Но журналисты! Суды обязаны сообщать обо всех делах прессе. Такое дело пресса пропустить не могла. Презренный ублюдок от проклятых созданий, сулящий участие в заговорах, чтобы обокрасть или воспользоваться другими. И плевать, что это все отчасти не так. Ну, хотел он попасть в зачарованный дом. Ну, пользовался для этого людьми вне закона. Основная вина не в этом. Но убийства волновали прессу только своим числом. А еще тем кушем, что достался мне. И пусть по размерам земель я числилась теперь седьмой, расположение земель было крайне удачным. В одном месте журналисты даже запланировали за меня город. Станция-то была. Пусть и перевалочная, для до заправки паровозов водой.

В дом я теперь тоже хотела попасть. Но меня он скорее прельщал своей красотой. Что там нужно было Гришке уже не узнать. Статус, скорее всего. Дурак.

Письмо из родной школы пришло очень неожиданно. Прямо в руки на одной из прогулок. От меня буквально требовали срочно телепортироваться к ним.

Уверяли, что дело государственной важности. Пришлось телепортироваться. Ну, хотя бы точку выхода я заучила наизусть.

Девочки надавали с собой кучу заданий. Пройтись по торговым рядам в поисках достойных магазинов. А уж отношения с ними они и сами наладят. Каждый магазин в столице, если это в центре, не более, чем ширма для оптовых поставщиков. Большие деньги делали именно на продажу в регионы по принципу «как в столичном магазине в центре». Нет, бывали исключения, от именитых мастеров, но и они охотно шли на контакт.

За три недели до начала занятий школа уже была полна. Девицы в мантиях учениц буквально вздыхали, глядя на меня, появившуюся на площадке у фонтана. Я не одевалась - явилась в том, в чем меня застало письмо. С мантикорой в розовом банте на руках, в приличном платье для прогулок. Да, с украшениями, и в лучшей шляпке. И да, с двумя жезлами на поясе платья. Самого нового и модного, с подушечкой сзади. В форме аргонской вазы.