Стреломант. Том 1

Ника собирается вывезти меня за пределы города.

Глава 12. Стреломант

Шлагбаум, преграждающий путь к воротам, поднялся, и Ника, мило улыбнувшись солдату, снова взялась за руль мотоцикла и медленно повела его вперед, перебирая ногами по асфальту. Следом за шлагбаумом стали открываться и ворота — но не те огромные, что были предназначены, видимо, для какой-то большой и тяжелой техники, а другие — те, что были частью первых. Они были поменьше размером и явно требовались для того, чтобы не возиться с большими, если надо пропустить что-то маленькое вроде мотоцикла с двумя седоками.

Интересно, а поезда тоже через ворота выезжают из города и попадают в него?

Именно так. Причем ворота точно такие же, как здесь, просто построены поверх рельсов, а не асфальтового полотна. Ну и в силу этого, понятно, кроме поездов чем-то другому проблематично выехать через такие ворота.

И сколько вообще таких ворот в городе?

Зависит от размера города. В Верхнем Довгороде, до которого ты так и не доехал, одиннадцать ворот, а в Гуроме, в котором ты родился — всего четверо.

Наверное, жутко неудобно, когда города в процессе роста упираются в стены... Что делают тогда?

Ничего не делают. Перестраивать стены — значит, оставить город фактически без защиты, пусть и на время. Это делают только в очень крупных городах, которые могут себе позволить пару километров несуществующей границы обезопасить привлечением войск и реадизайнеров на время строительства. Все остальные города вынуждены рассылать собственное население по другим, менее населенным.

Пытаются?

Пытаются. Сам понимаешь, там, где живут и хозяйничают дарги, эта задача становится крайне непростой. Обычно новые города если и основывают, то на каких-то важных точках вроде месторождений ресурсов. Но чаще даже там обходятся небольшими ресурсными поселками.

Мотоцикл дрогнул, переезжая небольшой порожек открытых ворот, и мы оказались за пределами города.

И, надо сказать, здесь действительно царила совсем иная атмосфера.

Даже асфальт за воротами разительно отличался от городского — гладкого, ровного, черного. Здесь он был весь в выбоинах от пуль и снарядов, покрыт толстым слоем пыли, из-за чего казался скорее серым, а края полотна вместо того, чтобы упираться в тротуарные бордюры, были будто обкусаны и обгрызены неведомыми чудовищами.

Хотя что это я, очень даже ведомыми. Вон, десяток их даже валяется метрах в ста от стены.