В поисках призрачного района

Забрать работу – это разрушить мою жизнь на половину, забрать Эдика, окончательно размазать меня по стенке и втоптать в грязь. А сообщив мне, что весь последний месяц Эдик «работал» вместе с ней, она это и сделала.

И хоть у нас с напарником не было романтических отношений, я почувствовала такой сильный укол ревности, что, позабыв, что в комнате нахожусь не одна, проорала в трубку: «Гори в аду!» и швырнула телефон в другой конец номера. Бросок оказался метким и мой мобильник, описав в воздухе полукруг, угодил в открытое окно и был таков.

– И что это было? – спросила Таша.

– Я так понимаю, с другом, у которого мы смогли бы пожить, не получилось! – очень некстати заметил Тоша, и я немедленно наградила мальчика своим фирменный взглядом: «Ты самый умный что ли?!»

В глазах защипали слезы. Злые слезы. Наверное, в данный момент лучше всего как следует выплакаться. Говорят, что это помогает справиться с болью, вот только мою боль сложно передать словами. Мы с Эдиком не были парой, мы являлись друг для друга чем-то большим.

.. Теперь от этого большего не осталось ничего.

– Оставьте меня! – крикнула я детям, когда они последовали за мной в ванную. Я хлопнула дверью, включила воду и заревела словно маленькая девочка. А увидев разорванную пленку и разбитую аппаратуру, решила, что плакать буду еще очень и очень долго.

Последний раз так сильно я плакала на выпускном вечере в девятом классе, когда мама запретила мне надеть туфли на высоком каблуке. «Такие только кокетки носят!» – произнесла она тогда, конечно же не забыв добавить, что, если я надену эти туфли: «Я этого не переживу!» Поэтому-то мне пришлось пойти в балетках.

В итоге, все мои одноклассницы были высокими и стройными барышнями, а я коротышкой какой-то. Я заперлась тогда в туалете и, проплакав там весь вечер, пропустила и танцы, и банкет.

И сейчас же, угораздило мне вспомнить еще про те туфли... Я расплакалась еще сильнее, чувствуя себя брошенной, преданной, раздавленной.

«Т-у-уф-л-ли» – ко всему прочему не переставая всхлипывала я.

– Саша, Тоша тебе хочет кое-что показать! – постучала в дверь Таша.

Я пробормотала что-то нечленораздельное, подразумевающее: «Уходите» и заплескала дверь водой. Но девочка принялась стучать настойчивее, повторяя, что Тоше: «Ну, очень нужно кое-что показать!»

– Что? – рявкнула я, отпирая дверь. – Говорите быстрее и оставьте меня в покое, неужели не видно, что я занята!

– Мы это заметили, – закатила глаза Таша.