В поисках призрачного района

Таша злорадненько захихикала и поскакала на кухню, а пока я выгоняла ее оттуда полотенцем, прихваченным из ванной, чудом не спотыкаясь на сковородах, расставленных по полу, словно капканы по лесу, Тоша добрался до моих камер.

– Я сказала, не трогайте мои вещи! – снова закричала я, бросившись через всю комнату к открытому шкафу. – Что не ясно из моих слов? Это мои вещи! Не трогайте их!

Таша хмыкнула. Одной рукой девочка схватила брошенный мной чемодан, а другой планшетку и побежала в студию. Я, чуть не плача, облокотилась на шкаф, где на полочке должны были лежать мои камеры.

Но их там, разумеется, не оказалось.

– Где они? – требовательно взглянула я на Тошу, который уже собрался делать ноги в направлении кухни, но я крепко схватила его за руку и хорошенько встряхнула.

– А ну пусти! – проорал он мне в лицо.

– Где мои камеры? – проорала я в ответ.

В общем, очень скоро нам начали стучать по батарее, и я вынуждена была удалиться на кухню вместе с отвоеванным ноутбуком и камерами. Пришлось смириться с тем, что в доме более дорогих для меня вещей нет, а остальные оставить на растерзание этих маленьких варваров.

Тоша и Таша были словно саранча. Не успевала я разобраться с одним, как приходилось усмирять другого и так по кругу. Они маниакально выискивали новые объекты для «трогания», но ведь куда интереснее было, когда я за ними бегала, а не сидела, запершись на кухне. Видимо грохотом из гостиной они пытались меня выманить наружу, но я даже и не думала поддаваться на провокацию.

«Ничто не заставит меня отсюда выйти!» – думала я, вцепившись в свою чашку-корову, теперь уже с отколотой ручкой.

Но, как оказалось, решение это было весьма поспешным.

– Морковка, а у тебя гораздо больше фоток, чем мы вчера успели найти! – раздался из комнаты елейный голосок Таши.

«Я их убью, я их убью, я их убью...» – словно мантру повторяла я и рывком бросилась к двери.

– Зачетные фотки! – похвалил Тоша, когда я, кипя от гнева, появилась в дверном проходе.

Смысла орать: «Не трогайте мои вещи!» не было никакого.

Чем больше я им что-то запрещала, тем сильнее они распалялись. В этом Тоша и Таша являлись типичными представителями непослушных детей, которым говоришь: «Не делайте этого!», а они все равно делают.

Но как я только могла забыть про другие фотографии? А, может быть, я просто уповала на то, что близнецы не полезут в металлический несгораемый шкаф? Да как я только могла на это надеяться? Кажется, мое терпение закончилось и, осознав это, я громко выругалась.