В поисках призрачного района

– оторопела я, не горя желанием знакомиться с крысами. – Ладно, как скажете...

Он снова кивнул и поспешил к лифту за своим братом, а я закрыла дверь, гадая, почему парень вдруг заговорил о крысах. И я тщетно пытаясь скрыть разочарование. Неужели мне придется томиться еще целые сутки до того, как я узнаю, где вход в район? Время же все-таки шло и у меня оставалось уже меньше недели...

– Ну все, теперь я точно не усну, пока не узнаю конца истории! – расстроилась Таша.

– Я тоже! – вздохнул Тоша. – Морковка, как думаешь, какой конец легенды? Что это за проклятие?

– Ох, и как же я не люблю обрывать интервью на середине, – тяжело вздохнула я и вытащила из кармана брюк диктофон.

Остановив запись, я задумчиво покрутила его в руках.

– Ты все записала? – ужаснулась Таша.

Ума не приложу почему у девочки такая странная реакция, ведь она сама сегодня днем разыграла целое представление с псевдоастмой... А сейчас ее «записала» по интонации в голосе приравнивалось к «убила».

– Ой, и кто бы говорил?! – раздраженно фыркнула я.

– Напомнить про утреннее представление? К тому же это у меня в крови! Называется журналистская хватка.

Таша прикусила губу, но отвечать на это ничего стала. Удивительно, ведь я видела, что ее прямо-таки распирало что-то сообщить, причем очень важное. И, кажется, я знала, что именно... Тоша бросил в мою сторону предостерегающий взгляд, мол: «Не показывай виду, что уже знаешь!» и сказал вслух:

– Таша хочет быть как ты!

– Рыжей и нахальной? – сказала я первое пришедшее на ум. Тоша улыбнулся, а Таша повернулась к брату и взглянула на него словно на врага народа.

– Только скажи, и я тебя убью! – предупредила она строго.

– Умной и бесстрашной, – ответил мальчик, а Таша громко хлопнула себя ладошкой по лбу и, обозвав брата предателем, столкнула с кровати. – Она хочет стать журналисткой! – крикнул Тоша, убегая в направлении ванной, чтобы спастись от гнева Таши.

Девочка не стала преследовать брата, а как-то вдруг сжалась, не рискуя взглянуть на меня, в то время как я смотрела на нее в упор.

Могу поспорить, сейчас она вспомнила и про того мужика в твидовом пиджаке, и как мы с ней после этого ругались.

– Ты ведь можешь обратиться ко мне за помощью! – заметила я. – Если ты мечтаешь о журналистике так же сильно, как о ней мечтала я в твоем возрасте...

– Ты в двенадцать уже хотела стать журналистом? – Таша подняла на меня свои пронзительно-синие глаза.

– В двенадцать я знала, что стану журналисткой, чтобы мне это ни стоило! – ответила я.