Магия сказочного леса

Но тут перед глазами возник образ подвыпившего Виталика «во всей красе».

– Нет! – твердо произнесла я. – Уверена на все сто процентов.

Папа купил билет и проводил меня до вагона поезда. Прежде, чем я вошла внутрь, отей крепко меня обнял и чмокнул в макушку.

– Буду скучать по тебе, Лисенок, – с чувством произнес он, а мне потребовалось невероятное самообладание, чтобы заставить себя встать на металлическую подножку вагона.

«Уже скучаю», – мысленно прошептала я и поспешно скрылась в поезде.

Когда я нашла свое купе, даже не ожидала, что выгляну из окна и увижу на перроне папу.

Почему-то казалось, что посадив меня в поезд, он галопом помчится к своему драгоценному Демидову, но папа терпеливо ждал гудка, встав напротив окна.

Я запомнила каждую черту в его лице, как он был одет, и что в руках он держал темный потрепанный портфельчик, в котором всегда носил свои рукописи.

Громкий протяжный гудок послужил сигналом к отправке. Папа поднял левую руку на прощание, а я приложила свою к оконному стеклу, после чего поезд тронулся.

Глава вторая. ПОПУТЧИКИ

Серой мышкой для родителей я стала довольно давно. Раньше папа часто носил меня на руках и называл своей принцессой. Но об этом оставались лишь далекие воспоминания. Папина работа постепенно вытеснила меня на второй план, а сама встала на первый. Мама же никогда не относилась ко мне с особой любовью. Если в Филиппе она души не чаяла, и он ни разу в жизни ее не разочаровал, то я была сплошным наказанием: училась плохо, часто вредничала и, по мнению мамы, росла «ленивой самовлюбленной дурочкой».

Когда же мама пребывала в замечательном расположении духа и забывала, что я несносная девчонка, ее «Люблю тебя!» все равно звучало более чем неубедительно.

Когда начались папины бесконечные командировки, наша семейная жизнь круто изменилась. Отца часто не было дома, а мы с Филиппом оставались с мамой. Она жутко переживала, злилась, и порой смотрела на меня таким обвинительным взглядом, словно считала виновницей того, что ее супруг сейчас на работе, а не с ней.

И так продолжалось очень долго. Чем больше книг писал отец, тем холоднее становились отношения в семье.

– Чай, кофе... – вернула меня к реальности молодая женщина-проводница, заглянувшая в купе, – ...печенье, конфеты, шоколад... Что-нибудь хотите?

– Ага, – кивнула я.

Есть совсем не хотелось, но я все же купила знакомые шоколадные батончики. Ехать еще было долго.