Ведьмы, карта, карабин

Захлопали выстрелы, взметнулись фонтанчики взбитого снега, но пространство уже подалось, и в один миг я провалился в черную ночь с небом, полным крупных зеленых звезд, а летевшие вдогонку пули застыли в воздухе бесполезными комками меди и свинца.

Стало холодно. Так холодно, как не бывало еще никогда.

Меня буквально проморозило насквозь, но эта лютая стужа и придала сил, заставила побрести дальше. Шаг, еще один – и вот уже я неким чудесным образом оказался у деревьев на той стороне поля. В Туманном.

Растворенная в воздухе магия накатила со всех сторон, ужалила холодом, растеклась по телу огнем.

Сбросив навалившееся на меня оцепенение, я зашагал по дороге, на ходу вытряхнул на ладонь сразу три пилюли экомага и закинул их в рот. Начал пережевывать, и омерзительный вкус враз прочистил сознание.

Бежать! Бежать, пока на эту сторону не прорвалась машина преследователей!

Я сорвался с места и припустил прочь. На мое счастье дорога шла через лес, и почти сразу деревья укрыли меня от погони. Заметив поваленную сосну, вывалившуюся на дорогу макушку которой кто‑то аккуратно спилил, я заскочил на толстый ствол и начал пробираться по нему через подлесок.

Спрыгнул в снег у вывороченного из земли корневища, вернул на глаза алхимические окуляры и побрел прочь.

Бежать уже просто не оставалось сил…

Клондайк

30 апреля, четверг

Первый культурный шок – асфальтовая дорога, по которой почти бесшумно катит большой пикап Дюпре. Самый настоящий асфальт, местами, может, и потрескавшийся, но без выбоин. Вокруг лес, но никаких синих вкраплений, а самый страшный монстр здесь медведь.

Банд на дороге не ждешь. Конвой не нужен. Ты просто едешь на машине. Едешь себе и едешь, как другие ездят.

Еще странно, что мы с Милой вдвоем на заднем сиденье. И то, что на заднем, и то, что с ней, и то, что спокойно все так.

– Как тебе здесь?

– Тихо. Спокойно. Немного скучно, – ответила она. – Дом слишком большим кажется. Машина слишком большая. Отвыкла от всего такого.

– По Форту скучаешь, что ли?

– Я по тебе скучаю, бестолочь, – вздохнула она.

– Я думала, что ты сюда насовсем, обрадовалась.

– Насовсем пока не могу.

– А потом?

– Сказали, что это лечится. Надо лечиться и ждать.

– И потом сюда?

– Наверное, там видно будет. Не люблю загадывать, потом вечно все обламывается.

– Тебя сначала домой? – спросил Дюпре.

– Давай домой, я хоть переоденусь. Ты в магазине будешь?

– А где я еще могу быть?

Он холостяк и оружейный маньяк, так что магазин для него лучшее место в мире.