"Злые игры"

– По второму кругу ее эти парни опрашивали, – доставая из кармана сигареты, сообщил мне Нифонтов. – Был звонок сверху, велено разобраться детально и доложить незамедлительно. Оказывается, покойные короли древесины еще и на госзаказах сидели, а это уже не шутки. Надо думать, заносили они кому-то серьезному денег, вот он и хочет теперь понять, откуда ветер дует. Сейчас времена непростые, сверху вниз кубарем слететь даже по незначительному поводу можно за секунду.

– И чего нарыли?

– В первом приближении никакого криминала, естественно, нет, – щелкнул зажигалкой оперативник.

– Ну, оно и понятно. Рабочая версия – инфаркт. Думаю, она в результате и останется единственной. Следов насилия нет, пулевых отверстий тоже, яда в крови не обнаружат и так далее, и тому подобное. Да и откуда этой роскоши взяться? Все же было куда как проще. Раздавил друг Толя другу Саше сердце, как это у нежити обычно и водится, я такое уже не раз и не два видал. Судмедэксперт, понятно, немного удивится, но спишет все на постоянные стрессы, без которых большого бизнеса не бывает. Ну а после дело закроют и сдадут в архив.

– Что вдова?

– Адекватна, подавлена, показания дала, под подпиской о невыезде до окончания следствия автограф поставила без звука. Еще в доме какое-то время ошивался семейный адвокат, но потом, поняв, что его нанимательницу никто в острог волочь не собирается, куда-то уехал. Но это тоже в порядке вещей, у него горячие денечки начались. А нам подобное вообще на руку. Никто под ногами мешаться не будет.

Ладно, сейчас докурю и пойдем. Да! Кличут вдову Римма Аркадьевна. Вот такое звучное имечко.

Прямо скажем, не очень обрадовалась нам вышеупомянутая Римма Аркадьевна, это было видно по ее выражению лица.

– Я уже дважды дала показания, – устало произнесла она, как только увидела удостоверение Николая. – Сколько можно? У меня горе. У меня муж умер. Давайте все опросы перенесем на завтра. А лучше – на послезавтра.

– Рады бы, да не можем. – Николай убрал документ в карман. – Позволите пройти?

– Прошу, – обреченно махнула рукой она.

– Все равно не отстанете.

Была госпожа Петрова белокура, стройна и весьма привлекательна собой, но при этом пора яркого женского цветения у нее, бесспорно, давно осталась позади.

– Если желаете о чем-то спрашивать – начинайте, – сообщила она Нифонтову, раскрывая вместительный чемодан, положенный на прозрачный стеклянный столик. – Но уж извините, отвечать стану на ходу. И чаю тоже не предложу, не обессудьте.