Ведьмина клятва

Но хороших хозяев домовик уважает и не гнушается помогать в меру сил. Даже оберегать может, правда, только на территории дома.

…Услышав щелчок дверного замка, Клавдий выскочил в прихожую, отобрал рюкзак и поволок на кухню разбираться, крикнув, что всё непонятное на столе свалил и подле стола свалил, ибо найдено много всего, что одеждой считаться не может. 

Большая часть отправилась в мешок для мусора, остальное на полу разложено, на несколько кучек. Я уселась на диван, разглядывая отобранное. Эти непонятные штуки слева спрячем подальше, я не рискну разбираться, ибо понятия не имею, чем оно является.

Я найденным не владела, не прятала по углам и трогать его не намерена, пусть лежит там, где лежало. Надо у домовиков спросить, что оно такое, вдруг знают. Вот доспеет у Клавдия обед, их и позовём откушать, а там и попросим о помощи. Бабка меня учила, что ведьме, если она не дура, попросить об услуге незазорно, вот только долгов желательно не наживать. А вот за оказанное содействие положено расплачиваться мгновенно. Этикет такой, что поделаешь.

Приличная кучка камушков – это бабкины трофеи, она и подобные ей за такими камушками охотятся, как за слоновьими бивнями. Самим не надобно, зато у колдунов больших денег стоят, господа чародеи свои заклинания обожают в камешках хранить, потому и обвешиваются побрякушками, как шаманы. Другое дело, что камней этих никому не видать, кроме «коллег по цеху», который у них Ковеном зовётся. Термин «колдовской Круг» им поперёк душ встал, так что в подражание забугорным коллегам своё сборище величают как уже сказано.

 

Не скажу, что бабка моя с ними душа в душу жила, но трогать её опасались до недавнего времени. Что-то, а проклинать мы обе умеем, причём бабке было достаточно сказать «а чтоб тебя (или тебе)» и большой привет, порча готова. Так вот о камнях… их прячем, пригодятся. 

Приличная кипа бумаг… оставим на вечер, надо разбираться, а это дело не на один день, тут документов на целый сундук найдётся. И две шкатулки – большая и поменьше.

Обе бабушкины, это я точно знаю. В большой её завещание, в маленькой – золотые монеты разных эпох, два старинных ордена, побрякушки грубой работы и мелкие, памятные только ей вещицы. 

С завещанием все ясно, как пройдёт двенадцать недель с бабулиной кончины, открою и прочту. Золотишко пущай домовичок спрячет туда, где откопал. А вот бумагами придётся заняться вплотную, кто знает, корни какой вражды, вины или забытой вендетты выползут на свет божий.