Ведьмина сила

но не помогла бы, – добавил уже от себя. – Мы им по силе и знаниям не ровня. Только у тебя есть шансы достать их через боль.

Да, только у меня и только через боль... И стало зябко. И страшно. На мне – и Ехидна, и её шайка с защитниками, и баба Зина со своим пацаном, и чёрт знает, что ещё всплывёт. И умирать – страшно, и не справиться – тоже... Можно было бы выбрать... если бы было, из чего выбирать.

– А вот символ интересный, – вещал меж тем мой собеседник, и от его низкого спокойного голоса мне тоже становилось спокойнее.

Не одна. – В архивах такого нет, но Таня, наш эксперт, считает, что он – наследие стародавних, что-то вроде печати... – запнулся, подбирая слова, и сказал прямо: – Вроде твоих ожогов. Печать владения. Или принадлежности. И пообещала разобраться в том, как он работает, какую силу излучает и можно ли его засечь.

От слова «принадлежности» я невольно вздрогнула, но от правды не отворачиваются, даже от такой. Да, по сути, я принадлежу Ехидне. И у меня осталось меньше десяти дней, чтобы или сорвать печать и прижать гадину, или.

.. Или мне уже будет всё равно, что происходит в этом мире и куда он стараниями Ехидны покатится.

– Нашла ещё кого-нибудь?

– Нет, – призналась я нервно. – Они не находятся. Фактически я случайно на них натыкаюсь. И не могу понять, как маскируются... Как баба Зина замаскировалась?

Муж хмыкнул:

– Недоучка... Меньше надо было с мальчиками гулять и больше учиться. Внутренняя иллюзия с отводом глаз, только и всего. Завязана на амулет или на цепочку амулетов.

Ты не видишь в ней силу. И носители защитников, думаю, прячутся подобным же образом. Какой-нибудь амулет с апгрейдом от стародавних. Мы ищем к нему ключи и найдём.

Я улыбнулась. Никогда не упустит случая напомнить, что я поздно его заметила – только когда мы попали в одну группу по работе с приспешниками Ехидны... И я действительно пропускала мелкую теорию, зная, что мне предстоит, и стараясь взять от жизни всё, пока я принадлежу сама себе. Пока у меня есть моя жизнь. И сила, которую мне прикрыли серьёзнее простого отвода глаз.

Даже нечисть её без явной наводки не почует, а что почует, то будет очень слабым, настоящим, но не представляющим угрозы.

От воспоминаний стало тепло и приятно. И почти прошёл страх. Почти. Опять и снова – почти.

– Ты справишься, – добавил он уверенно, но очень тихо. – Мы найдем к ним ключи, и ты справишься, слышишь?

Я прикрыла трубку ладонью, отвернулась и неприлично хлюпнула носом. И только потом поддакнула: дескать, угу.